— Ярослав, Ярослав. Представь, что ты внезапно выходишь из комы или хотя бы из-под наркоза. Юный мальчик, один, голый, в холодном автоматизированном морге, загерметизированном практически со всех сторон. В полумраке, что время от времени освещается красным слабым светом, ты стоишь среди трупов чужих тебе людей и похоронных машин. А где-то чуть впереди, по специальному туннелю-жёлобу, тебя уже готовы отвезти в примитивном прямоугольном гробу к обугленному по краям крематорию, который уже раскрыл свою огненную раскалённую пасть. И тут при случайном проносящемся потоке света в почти неискажённом отражении я увидел своё лицо. Я снова чуть не потерял сознание, настолько сильным было моё потрясение. Я всё тогда сразу же и понял: обезображенный урод, страшный демон. Смогли ли остальные ребята и команда Института и дальше взаимодействовать с таким мной без жути и брезгливости? Я сомневаюсь. Да, мне было очень больно, тяжело и одиноко, но в то же время я понял: то, что меня не убило, сделало меня сильнее. «Псио», хоть и вывернуло меня наизнанку, преобразило меня, сделало человеком, который на несколько порядков превосходил самих анализаторов. Чёрное вещество теперь циркулировало по моим венам и артериям, въелось в мозг, кожу и глаза, добралось до самых костей. Я и «Псио» стали единым целым, равноценными компаньонами, без единого признака паразитизма с чьей-либо стороны. Но самое главное, что я смог
— Я иногда предполагал, что Красным тряпочником мог быть кто-то из наших. Но «Зевс» быстро бы навёлся на траекторию кого-то из них, будь он убийцей, а поэтому этот вариант я быстро отбросил. Однако я в самом страшном сне не мог предположить, что это окажешься ты! — в сердцах воскликнул Коломин.
— Всё верно, теорема траекторий сработала идеально по своей сути. Вы все похоронили и со временем забыли меня. Поэтому моя личность никак не могла всплыть при работе «Зевса», только внешняя оболочка моя так или иначе обозначалась при расследованиях и анализе времени. Основная траектория не пересекалась с побочной, давно забытой старой, — объяснил Вова, вспоминая лекции профессора Градова, которые он, как и остальные участники проекта «Зевс», также безмерно любил.
— Я скучал по тебе, Вова, безумно скучал! Знал бы ты, как у меня сердце разрывалось после того случая со сломавшейся машиной! Мы все скучали по тебе и приняли бы тебя таким — и ребята, и профессор! А тут выясняется, что ты Красный тряпочник, особо опасный убийца! — в эмоциях взорвался Ярослав, словно до этого долгие годы спавший вулкан. — Зачем и как ты сбежал, чем промышлял, в какие дебри, чёрт подери, занесла тебя нелёгкая?
