— А мне нравится, когда ты берёшь меня, как пролетарий. — Екатерина присела на край кровати и нежно поцеловала мужчину в лоб. — И ты мне нравишься, ведь мне абсолютно всё равно на твой статус и какое-то там социальное положение. Мне хорошо с тобой и так. К тому же ты слишком критичен к себе. Ты защитил диссертацию. Работаешь в интересном месте, о котором практически ничего нельзя говорить. Ты зря сам себя закапываешь, Юра.
— Нет, не зря. Зря не стремиться к большему. Зря не желать нового. Самое страшное в жизни — ничего не хотеть. — Юрик продолжал негодовать. — Вот ты как в своём универмаге сегодня? План по своим тумбочкам и комодам закрыла?
— Нет, — слегка погрустнев, ответила Екатерина. — Но ведь, слава богу, есть оклад. На том и держусь…
— Катя-Катенька-Катюша, не понимаешь ты до нас, до наших чаяний, — отмахнулся Юрик и потянулся к пачке сигарет. — Вот ты на Кубе была? На Канарах, где Франко до последнего держался? Кьяйя — знаешь, что такое? Мы могли бы построить свой собственный рай, наш с тобой, других нам не надо. Но средств нет. А если цель не оправдывает средства, надо менять цель!
— Ты очень умная, сложная, умудрённая голова. — Девушка стала несколько раз целовать мужчину в губы.
— Катюш, послушай. — Юрик немного отстранил Екатерину от себя. — Ради нашего блага, ради нашего земного счастья, ради нас самих ты готова немного рискнуть, а потом… ну дать дёру, куда глаза глядят? Ну, как пираты, как конкистадоры, как цыгане, не знаю я уже, как тебе объяснить.
— Конечно, милый. Что для этого надо будет сделать? — поинтересовалась девушка.
— А всего-то ничего, милая-родная. Понадобится перевезти несколько литров ядрёной термоядерной наркоты. Тебе. Так как дама ты хрупкая, делать это придётся малыми партиями. И незаметно, — прекратив шутовствовать, мигом посерьёзнел Юрик.
— О, мой хороший Юра. Я на всё готова ради тебя, — рассмеялась девушка, как будто только что ей предложили невинное приключение.
Вспышка.
––—––
— Но некоторые лишние рентгены всё равно теперь навсегда во мне, — невесело усмехнулся Ярослав.
— «Пантера» третьей версии уберегла тебя. Не волнуйся, ты умрёшь не от лучевой болезни, — улыбнулся Тряпочник. Продолжил рассказ: — До всех этих событий у будущих организаторов преступной схемы возникал вопрос насчёт длительного хранения и последующей транспортировки «Наркопсио» за границу. И тут им кое-кто сверху намекнул, что на заводе ЗИЛ активно разрабатывается и производится версия сто тридцатой модели для военных нужд, с невидимым для всех сканеров секретным ящиком. На аэрозаводе организаторы вышли на двуличного и нечистоплотного на руку Петра Долгопятова, днём строившего честного трудягу-работягу, а ночью… Ну, дальнейшая история тебе известна. Через него же злоумышленники подкупили нужных людей из ВОХРы, а те, в свою очередь, начали отстёгивать кое-кому непосредственно из руководства. Круговорот коррупции в природе. А будущие наркоторговцы получили доступ к ничем не выделяющейся на вид машине, одно из отделений которой не пробивалось никаким средством досмотра.
––—––
Вспышка. Злачное полуподвальное место где-то на ближних окраинах Москвы — в тех местах Подмосковья, куда ещё не устремило свой цепкий взор внимательное «Око». То ли рюмочная, то ли пивная, а может быть, некая неравномерная смесь и того, и того. Заведения забито маргинальными личностями, под потолком завис плотноватый сигаретный дым.
— Слышь, Ефимка, обдумал я твоё предложение. — Долгопятов обратился к Шампуру, правой руке Цепня, позже убитым Ярославом. Закусил дешёвое разбавленное пиво сухой имитацией воблы, сплюнул кости на старую замасленную газету. — Схемка ваша годная. Только паровозик катать туда-сюда просто так не получится. И есть ещё кое-что на примете. Только в ту часть предприятия отдельная ксива нужна.
— Так оформи, ты ж там как рыба в воде. — Шампур тоже глотнул пива из большой поцарапанной кружки. — Лавэ сейчас у пацанов мало, мы все на мели. Готовы к любой движухе. Если гнилым фраерам что-то на сопутствующие траты причитается — можешь отстёгивать из общака, Цепень на всё даёт добро.
— Да мне бабло самому сейчас позарез надо — дитёнка поднимать, жёнку чем-нибудь, наконец, порадовать. — Долгопятов стал немного хмелеть. — Ну раз главный ваш даёт добро, то всё организуем. Чего это он так расщедрился-то? Я думал, зажмёт всё, отмену даст.
— Цепень не из тех, кто отмены даёт, — оскалившись зубами, поражёнными кариесом, Шампур стал защищать своего главаря. — А согласился потому, что времена сейчас изменились, Петруха. Времена круто изменились…
Вспышка.
––—––
