Обернувшись чёрной гибкой кошкой, он стрелой метнулся в тень. Только я его и видела.
Я бросилась к Эллоиссенту, с облегчением увидев, что он жив и даже почти не ранен – просто без сознания.
Спустя несколько минут на улицу вышел Теи Чеаррэ, что объясняло поспешность отступления Миарона.
Стальную Крысу сопровождали верные ему люди. Мы были в безопасности.
Возвращение протекало на редкость гладко. И оказалось гораздо более скорым и простым теперь, когда мы ни от кого не прятались и не затирали магические следы своего присутствия.
В Чеаррэте нас встретили напряженно. Гроб с телом Заколара никого не привел в восторг.
В Эдонию, пока мы путешествовали, вновь пришла осень. Листья золотые, листья багряные, листья зеленые с желтыми прожилками. Листья, листья, листья!
Природа умирала красиво.
Мне казалось кощунством присутствовать на траурных церемониях. Я не желала гибели Заку, но, не смотря на, это была её причиной.
Я чувствовала себя лицемеркой, возлагая траурные венки у гроба.
Говоря, что когда умирает хороший человек, всегда идет дождь?
Дождя хватало. И мелкие капли, будто бисер, качались на листьях, на серебряных от первых морозов, травах.
Официально было объявлено, что Зак умер, защищая меня.
Ну, не ирония?
Садовники жгли опавшую листву. Огонь безжалостно пожирал коротенькую легкомысленную жизнь сотни тысяч листочков. И обращал в горький дым.
– Маэра Одиффэ? Вам просили передать это.
Мне протянула коробку, перевязанную лентой.
– Кто просил?
– Посыльный.
Вскрыв упаковку, я извлекла оттуда нечто вроде стеклянного куба, внутри которого находился необыкновенной красоты цветок – алый – алый. Его лепестки пламенели, будто подсвеченные изнутри. Самые темные краски переливались у сердцевидки. Лепестки расходились, будто облака морской медузы.
Яркое свечение не было иллюзорным. Оно исходило от ярких капель, похожих на драгоценные камни, дрожащих на лепестках.
– Любовь моя! Как неразумно вскрывать подарки от незнакомцев.
Я подняла глаза на подошедшего Эллоиссента.
Он улыбался. И только тёмные круги под зелеными глазами выдавали…
Впрочем, на самом деле ничего они не выдавали.
– Это от тебя? – спросила я.
– Конечно, нет. Ты знаешь, что это такое?
– Мокироллэ? Ядовитый цветок пламени. Красивый, правда?
Эллоиссент обнял меня:
Мы долго целовались.
Поцелуи имели вкус осеннего дыма, струящегося между небесами и роскошью древес.
Потом пошли вперёд по дорожке.
Шли, безмятежно разбрасывая носками туфель опавшие листья.
