Но уже в следующее мгновение оказалась вынужденной сдать доминирующие позиции. Горький аромат окутывал, обольщал, смущал. Жадные руки обжигали. Опыт и темперамент Эллоис*Сента выбили почву из-под ног, заставляя тело пылать, а дух — томиться. Мальчишечья хрупкость оказалась иллюзорной: тело было сильным, гибким, поджарым, словно сплетенным из тугих веревок.
Размахнувшись, я с силой ударила его по губам. Из трещинки на губах выступили бисеринки крови. Горло обожгло жаждой.
— Отойди, — "вороньим" голосом каркнула я.
— Ты — сумасшедшая? — зашептал он на ухо. — Никогда так больше не делай.
Подняв глаза, я в упор смотрела ему в лицо, снизу вверх.
Оно было по-настоящему красивым. Красивый мужчина, — красивый, а не привлекательный, (храбрый, сильный, богатый, опасный, властный), — явление противоестественное. В красоте Эллоис*сента не было изъянов. Правильность черт не портилась слащавостью, слабым подбородком или излишней мягкостью выражения, что свойственной тем, кого большинство мужчин обзывают "красавчиками" и по кому пачками сохнут девочки-подростки. В ярких глазах светился острый ум, в складке губ, жесткой, упрямой, чуть насмешливой, читалась любовь к авантюрным, амурным и другого рода приключениям. Надменная посадка головы, гордый разворот плеч, густая грива волос, непокорно спадающая на высокий шишковатый лоб, лепные скулы, выдавали в нем натуру бунтарскую, склонную к скандалам и необдуманным поступкам.
Мы смотрели друг на друга: я — с насмешливым вызовом, он — с невысказанной угрозой.
— Кузина, — от его голоса у меня по коже бежали мурашки.
В следующее мгновение меня вновь целовали, пылко, страстно.
Страсть Эллоис*Сента, жгучая, беспощадная, словно ветер, раздувала черный огонь моего сердца, пробуждая тело. Лобызания напоминали поединок, борьбу характеров.
— Эллоис! — окликнул резкий высокий голос.
Мы замерли, отнюдь не в восторге от появления третьего лица.
— Слепой Ткач вплети тебя в свою паутину! — Проговорила красивая брюнетка с резкими чертами хищной птицы. — Что ты делаешь?
— Мне обязательно комментировать? Сама догадаться не можешь?
— Эллоис*сент! — укоризненно покачала головой девушка.
— Кто это? — холодной спросила я.
— Моя родная сестра, Аст*рэль.
— Ах, сестра, — расслабилась я, успокаиваясь.
Несколько замечательно-коротких мгновений мы глядели друг на друга. При этом мир казался полным красок, запахов, звуков.
Но счастье недолговечно.
На галерею высыпала стайка щебечущих кузин. Они окружили нас, затараторив:
— Кузина, какое прелестное платье…
- И этот удивительный медный оттенок кос!
— Видели вы когда-нибудь кого-нибудь прелестнее?
Не желая отвечать на явно фальшивый льстивый вздор или вступать в конфронтацию ненужной колючей репликой, я хранила молчание, вымученно улыбаясь.
Эллоис*сент наблюдал за мной, присев на белые перила, глубоко запрятав руки в карманы. Серебряный лунный глянец заставлял блестеть густую темную шевелюру. Бледное лицо казалось окутанным темным облаком.
- Ты не хочешь поехать завтра к развалинам? — пробилась к моему сознанию фраза, сказанная хорошенькой блондинкой.
— К каким развалинам? — решила уточнить я, прежде чем опрометчиво соглашаться.
— Старым, — радостно пояснили оптимистичные трещотки.
— Зачем? — пыталась я понять ход их мыслей.
— Погадать, — с энтузиазмом прозвучал ответ.
— А дома, что? Ни как нельзя?
— Да для чего же, по-твоему, здесь поставлена магическая защита, как не от разного рода духов? На территории Чеарэта блокируются все виды магии, кроме семейной. Суть же любого гадания заключается именно в том, чтобы все это вызвать, — пояснили мне. — Так ты поедешь?
— О чем гадать?
Девочки выразительно переглянулись и ехидно пояснили:
— О будущем.
— Зачем? — искренне не понимала я.
— Погадай о любви, кузина, — раздался насмешливый голос. — Раз будущее тебя не интересует. Или, — озорно блеснули зеленые глаза лукавым вызовом, — или любовь тоже не кажется достойным поводом?
— Я поеду, — сухо процедила я сквозь почти сжатые губы. — В любом случае старинные развалины интересны сами по себе.
Оказавшись, в комнате, представленной, как моя собственная, я все никак не могла понять: вздыхать ли с облегчение или с сожалением. Вечер остался позади. И наша увлекательная перебранка с зеленоглазым комнатным пуделем — тоже.
Закутавшись в теплый халат, взяв книгу, я забралась с ногами в кресло. На красной коже были вытеснено золотом название: "Легенды о Сотворении Мира".
" И Пустыня вокруг была! — гласили строки
Не на Земле, а на Небе.
Не было в Мире Мрака.
Не было Света в Нем
Не было Чувства, Мысли.
Это и стало Злом.
Зло Пустотой называлось,
Коль имело женщин лицо.
Хаосом нарекалось
Коль в лике мужчины жило.
Но взорвалась однажды
Бездна. Сто тысяч огней
Вспыхнуло. Стало Миром.
Мир — народил детей.
Мир самым первым Богом
Стал, озаряя Тьму.
Тьма покорилась Богу
И отдалась Ему.
Вселенная многогранна. Смерти нет. Есть грань перехода из вещества в энергию, при этом энергия по отношении к материи имеет главенствующее значение.
