Ветер. Просторы. Я готова была полюбить их! Они предали меня.
Оглушительные крики разорвали сонную безмятежную тишину, заставив пугливых птиц загомонить и подняться в воздух.
В мешковатых одеждах, кривоногие, низкорослые, верхом на плотных лошадках с мохнатыми крепкими ногами, люди появились неожиданно. Они налетели, подобно саранче, со всех сторон, горяча себя дикими воинственными криками: "Гип! Гип! Гип!"
И почему-то их появление стало полнейшей неожиданностью.
— И что с ними делать? — покосившись на врагов, которых было никак не меньше сотни, рявкнул Къет*ри.
Негативных эмоций накопилась достаточно, что легко заставить сухую траву полыхнуть. Стена огня, поначалу игриво потрескивая, побежала вперед, разгораясь и оставляя после себя мертвую черную полосу.
Огонь. Агония.
Но степняки оказались не робкого десятка. Тому из них, кто рискнул повернуть вспять, собратья вонзали в спину стрелы с поразительной, внушающей уважение, точностью. Остальные брали препятствие с наскока, перелетая через огненные языки пламени. Ветер ураганными порывами ударил по первой линии наездников, сбивая с ног и переворачивая, бросая их под ноги тем, кто следовал за ними, словно игральные кегли.
Эллоис*Сент использовал излюбленное оружие — льдины. Глыбы, вырастая, вспарывали животным брюхо не хуже копий с железными наконечниками. Я, чтобы не скучать, бросалась огненными шарами, оставляющими за собой след, обливающие противника негасимым пламенем. Но и совместное использование воздуха, воды и огня не остановило упрямых степняков. Не смотря на сопротивление, маленьким людям, похожим на взбесившихся мартышек, удалось добраться до лагеря и накинуться на нас: "Гип! Гип! Гип!" Вокруг заплясали изогнутые сабельные клинки.
Рукопашный бой, — самый кровавый и жуткий из всех возможных. Стрела и магия не позволяют близко сойтись с противником. В рукопашной мясорубке ты осязаешь жажду клинка по крови; чувствуешь, как он режет и колет; видишь смерть в глазах того, кто напарывается на острие. Все быстро, остро, близко. Для проявления человечности не остается места.
Лошадиное ржание перекликалось с людскими воплями.
Узкоглазый безбородый дикарь, схватив меня за спину, ловко скрутил, забросил на седло, словно я была кулем с мукой. Земля со скоростью замелькала перед глазами.
Стремясь освободиться, я вонзила ногти в лошадиную спину, сконцентрировав на пальцах Силу, вскрывая кожу и гладь мышц. Лошадь заржала, резко вскидываясь на дыбы. Степняк, вынужденный удерживать поводья, дал мне возможность соскочить на землю. От удара занялся дух, небо заплясало перед глазами, но предаваться печали и сомнениям было некогда — сначала спастись!
Добежав до первого распростертого трупа, я подхватила оружие, поворачиваясь лицом к противнику. Едва успевая уйти из-под удара. В решающий момент тело действовало само по себе, мозг за ним явно не поспевал.
Враг развернул лошадь, мокрую от стекающей с холки крови, и снова бросился.
Поначалу я хотела взрезать лошади брюхо или сухожилия, но все оказалось ещё проще. Я подрезала подпругу и всадник упал, тяжело грохнувшись о землю.
Но победу отпраздновать я не успела. Ошибка в бою непозволительная, смертоносная роскошь, за которую дорого приходится платить. Отвлекшись на одного противника, я совершенно утратила контроль за всем, что оставила за спиной. Возможно, слишком понадеявшись на могущественных союзников. Просто я и подумать не догадалась, что враги здесь не из-за сокровищ, не из-за ненависти, не из-за банальной злобы.
Степняки пришли за мной. Чеар*ре интересовали их не больше, чем меня мировая политика или власть.
Не упустив возможности напасть со спины меня скрутили, как куропатку. Шершавая корявая ладонь зажимала рот до тех пор, пока черные мошки стройным роем не заплясали перед глазами.
Прийти в себя заставило бесцеремонно опрокинутое на мою бедную голову ведро воды. Отплевываясь и отфыркиваясь, пришлось выплыть из спасительного небытия.
Ведро позвякивало в руках высокого мужчины с волосами цвета заката. Черные глаза разглядывали меня с нескрываемым любопытством.
— Ну, так? Добрый день, что ли? Одиф*фэ, — заговорил мужчина по-эдониански, будто пробуя звучание имени на вкус, перекатывая его на языке, как леденец. Голос, низкий, хриплый, показался мне смутно знакомым. — Узнаешь, что ли?
Я пристально вглядывалась в черты лица. Определенно не узнавая. Хотя, как ни странно, высокие скулы, птичий профиль и вытянутый, поднимающийся к висам разрез глаз, был отлично знаком.
Может, я начинаю сходить с ума?
— Какого демона? — прорычала я. — Кто ты? И что тебе от меня потребовалось? — Смерила я его взглядом.
Вложив в ладонь пушистое полотенце, мужчина опустился на колено.
— Ты, ясно дело, не в восторге, а? А вот я рад встрече, — темные глаза блестели в полумраке. — Пришлось, однако, изрядно попотеть, чтобы устроить её вовремя. Не промедлить и не спешить, попасть в аккурат. Прими мои поздравления, ты выросла настоящей красавицей, Одиф*фэ. Хотя, должен признать, ростом так и не удалась.
— Я видела твои глаза… — в задумчивости я произнесла мысли вслух.
