Мужчина кивнул.
— Каждый раз, как смотришься. Глаза-то ты унаследовала от меня. Хотя во всем остальном твой облик почти полное повторений Анэй*ро.
Вот оно что. Передо мной, оказывается, папаша. Собственной, так сказать, персоной.
Встреча являлась для меня полной неожиданностью. И с некоторой досадой пришлось признать, что не испытываю ничего: ни злости, ни интереса, ни любопытства.
Итак, вот он.
Тот, кто предал ещё до рождения; соблазнил мою мать, пообещав ей любовь и звезды, а затем выбросил, будто поломанную, надоевшую куклу, в кучу человеческих отбросов. Где она медленно угасала. Год за годом. Пока не вспыхнула и не прогорела в мучительной агонии.
— Ты…? — полуутвердительно произнесла я.
Склонив голову, он подтвердил:
— Твой отец. Сан*рэно Сирэн*но.
Слова обыденно слетали с губ, повисая в воздухе. Значит вот он какой — мой отец?
Я с любопытством его разглядывала. Обожженная немилосердным солнцем кожа, широкий разворот плеч, сильное волевое лицо с квадратным подбородком. Брутальный самец, излучающий силу и уверенность в себе. Ничего удивительного, что простодушная крестьяночка запала на него. Она, — готова прозакладывать мою главную гордость: буйные кудри, — была ни первой и ни последней женщиной, допустившей подобную ошибку.
— Чтобы Бездна стала твоим домом, папочка, — пропела я самым сладким голосом.
Он вздохнул, упер кулаки в колени и задумчиво окинул меня взглядом:
— Я давно уживаюсь с ней. Мы — друзья. Должен признаться, что ни я, ни Бездна — не враги тебе. Поверь.
Я строптиво тряхнула головой:
— Пусть верят последователи Священного Круга. Я же предпочитаю полагаться на здравый смысл. Раз мы в родстве, может быть, развяжешь мне руки?
— Непременно, — невозмутимо прозвучал ответ. — Но несколько позже. — Прости, — вздохнул мужчина, кивком указывая на оплетшие меня путы. — Но я слишком хорошо знаю, какая страшная Суть живет в твоем маленьком теле. Не хочу рисковать. Ты голодна? — видимо, решил сменить он тему. — Перекуси, что ли?
— Есть грязную похлебку ни за что не стану, — твердо заявила я. — Я не привыкла вкушать тяжелую пищу, приготовленной на открытом огне.
— За год, что вращалась в изысканном обществе, как погляжу, ты успела привыкнуть к аристократичным замашкам, что ли? Ну, что ж? Постись, твоя воля. Настаивать не стану. А я, так, пожалуй, поем.
Крепкие зубы, желтые от дешевого табака, вонзились в мясо. Мужчина утолял голод жадно, заглатывая пищу крупными кусками, словно зверь. Увы! Батюшка оказался не многим лучше матушки, даром что маг. До хороших манер ему было, как от севера до юга.
— Необходимо было именно так обставлять семейное воссоединение? — саркастично спросила я, стараясь не акцентировать внимание на не эстетичном чавканье, изрядно меня раздражавшем. Приподнимая брови в лучшей манере Чеар*рэ.
— У меня не было никакой возможности подступиться к тебе, дочь, — блестящие от жира пальцы рыжий вытер о штанины, довольно отрыгивая. — Так что, увы, выбирать не приходилось.
— Не нежно было бы искать подходы и разрабатывать злобные планы, если бы с самого начала ты не пренебрегал родительскими обязанностями, — поморщившись, парировала я.
— Даже в суде сначала выслушивают. Потом осуждают. Прежде, чем затевать ссоры, ты хотя бы выслушала, что ли.
— Слова! — скривилась я. — Да нет в мире дешевле их. Сказать можно всё, что угодно: язык без костей, воздух стерпит любую ложь. Я предвкушаю сотни вариантов, в конце которых можно будем пустить слезу. Но даже если одна из этих историй правда, какое значение это имеет? Теперь?! Мне пятнадцать! По законам Эдонии или Фиара я почти совершеннолетняя. За мной, правда, не признается способность совершать торговые сделки, распоряжаться финансовыми средствами и влиять на политику. Но зато мне никто не отказывал в исконном женском праве найти себе мужа. И им за меня воспользовались. Так что я в любом случае не нуждаюсь в тебе, Сан*рэно.
— Должен признаться, был удивлен, когда узнал, что моим зятем должен стать ни кто иной, как его многоуважаемое Черное Величество. Хотя, учитывая все обстоятельства, так и должно случиться. Наверное.
— Зачем ты меня похитил? — с напором спросила я.
— Долгая история. Ты хорошо себя чувствуешь? Что-то ты бледная такая?
— Не смеши! Ты устроил резню, вырвал из рук друзей, притащил меня в этот вонючий шалаш, и кормишь байками! По-твоему, я должна от этого прийти в щенячий восторг? Как и можно ожидать, я чувствую себя злой, расстроенной и не свободной. Так что давай, смелее! Поведай роковые тайны о фамильном проклятии. Хуже от этого вряд ли станет.
