– Ты умираешь в этом теле. Но ты не умрешь. Сейчас ты уснешь, а проснешься в чужом теле, в чужом месте. Не бойся. Мой разум будет с твоим, я буду вести тебя, не бойся. Я не могу объяснить сейчас, нет времени, но не бойся.
Он оттянул назад свои тонкие губы, обнажив зубы в том, что могло бы быть улыбкой. Если это и была улыбка, то волчья и горькая, как и его лицо.
Глаза женщины начали проникать в его череп прохладой. Они были похожи на две маленькие реки, протекающие по каналам его собственных глаз и распространяющиеся в серебристо-зеленой тишине по измученной поверхности его мозга. Его мозг расслабился. Он плыл по воде, а затем два потока превратились в один широкий поток, и его разум, или эго, то, что в глубине души было им самим, исчезло вместе с ним.
Ему потребовалось много, много времени, чтобы прийти в себя. Он чувствовал себя так, словно его трясли до тех пор, пока его части не разлетелись по всему телу. Кроме того, у него было инстинктивное предчувствие, что как только он очнется, то сразу же пожалеет, что это сделал. Он взял себя в руки, собираясь с мыслями.
Он вспомнил свое имя – Хью Старк. Он вспомнил шахтерский астероид, где он родился. Он вспомнил карцер Луны, где однажды чуть не умер. Выбирать между ними было особо не из чего. Он помнил, как его лицо украшало половину досок объявлений между Меркурием и Поясом. Он вспомнил, как слышал о себе по телепередачам, которыми можно пугать детей, и вспомнил, как совершил свое первое преступление – низкорослый тощий парнишка восемнадцати лет, замахнувшийся гаечным ключом на взрослого мужчину, который пытался украсть его еду.
Остальное пришло быстро. Работа на шахтах Ти-Ви, побег, который не удался, горы Белого Облака. Авария. Женщина.
Это все. Его мозг сокрушительно вскинулся. Свет, чувства, обнаженное ощущение реальности захлестнули его. Он лежал совершенно неподвижно, закрыв глаза, а в голове его когтями впивалась картина сияющей женщины с волосами цвета морской волны и звук ее голоса, говоривший: "Ты не умрешь, ты проснешься в чужом теле, не бойся".
Он боялся. Его кожа покрылась мурашками и похолодела от страха. В животе завязался узел. Его кожа, его желудок, и все же они как-то не так ощущались, как новое пальто, которое еще не подошло тебе по фигуре.
Он открыл глаза, осторожно приоткрыл.
Он увидел тело, распростертое на боку в грязной соломе. Тело принадлежало ему, потому что он чувствовал, как солома колет его, и как чешутся маленькие твари, которые ползают, едят и снова ползают.
Это было мощное тело, грузное и с плоскими мышцами, гораздо больше, чем его прежнее. Очевидно, его не морили голодом первые двадцать с лишним лет жизни. Оно было совершенно голым. Погодные условия и насилие написали на нем историю, затянувшиеся белые следы на кожистой бронзе, но, казалось, ничего не пропало. На груди, бедрах и предплечьях были черные волосы, а руки были худыми и мускулистыми, приспособленными для убийства.
Это было человеческое тело. Было так много других вещей, которые его расовый снобизм не назвал бы человеческими. Например, безымянное мерцающее существо, которое улыбалось странными бледными губами.
Старк снова закрыл глаза.
Он лежал, неосязаемая сущность, которая была Хью Старком, скорчившись в темноте чужой оболочки, тихий, задумчивый, ждущий. Паника подкралась на мягких черных лапах. Она обошла вокруг скорчившегося эго, обнюхала, погладила, потрогала, поскулила, а потом ударила своими загребущими когтями. Через некоторое время она ушла, опустошенная.
Губы, которые теперь были губами Старка, дрогнули в тонкой жестокой улыбке. Однажды он провел шесть месяцев в одиночных склепах Луны. Если человек смог это сделать и выйти оттуда в здравом уме и на своих ногах, он мог выдержать все. Даже это.
И тут до него дошло, что женщина и ее четверо спутников, вероятно, смягчили шок гипнотическим внушением. Его подсознание поняло и приняло эту перемену. Лишь его сознание было напугано до смерти.
Хью Старк проклял женщину со всей тщательностью, на семи языках и нескольких странных диалектах. Он был в здоровой ярости от того, что какая-то дама может так играть с ним. Потом он подумал: “Какого черта, я же жив. И, похоже, мне досталась лучшая сделка!”
Он снова тайком открыл глаза на свой новый мир.
Он лежал в одном конце квадратного каменного зала приличных размеров, с двумя прямыми рядами колонн, вырезанных из какого-то темного венерианского дерева. Там стояли длинные грубые скамьи и столы. В круглых кирпичных очагах, расположенных между колоннами, горел огонь. Поленья превратились в тлеющие угли. Дым поднимался вверх, окрашивая золото и бронзу щитов, развешанных по стенам и фронтонам, притупляя лезвия длинных мечей, копий, гобелены, шкуры и трофеи.
В зале было очень тихо. Где-то за его пределами шел бой. Тяжелый, ожесточенный бой. Этот шум никак не повлиял на тишину, разве что сделал ее еще глубже.
Кроме Старка, в холле было еще двое мужчин.
