Ион пошел к лазарету, замечая, как у Эльзы поднимается настроение. Ее уже не нужные защитные очки болтались на шее. Свои учитель так и оставил торчать из нагрудного кармана. Теперь яркие лампы Датаполиса уже не были страшны его глазам. Да и знакомый шум не казался настолько громким. Все настройки комфорта у него давно сбились, и учитель решил, что оно, возможно, к лучшему.
– Не могу поверить, что мы дома, – сказал учитель Эльзе. – Хотел бы я помочь тебе больше. Извини, если не сумел.
Эльза даже не смотрела на него, лишь продолжала оглядывать колонны.
– Свет, – вспомнил учитель. – Надо будет попросить кого-нибудь выделить тебе светлую комнату. Будем сидеть и щелкать лампами, пока не поймаем нужное освещение. Может, тогда ты что-нибудь мне нарисуешь, хорошо?
У лазарета никого не было. Учитель заглянул внутрь и обнаружил кучу пустых коек.
И знакомый стул, за которым сидела Татьяна. На ней был все тот же белый халат. Она выглядела так же, как и вчера. Возможно, даже успела сходить к себе в пилон и выспаться.
Татьяна увидела их, ее брови удивленно поползли вверх. Проклятье, неужто он в самом деле изменился?
– Вы тут! – воскликнула Татьяна, подбегая к Иону с Эльзой и обнимая их.
– Ну, мы же тебя не оставим, – рассмеялся Ион. – Долго рассказывать. А где Давид?
– Не знаю. Я была у себя, а когда вернулась, его уже куда-то увели.
– У него были изменения?
– Нет, ему лучше не стало. Эльза, девочка моя, ты снова чумазая вся! Где вы лазили-то, что видели?
– Ох, – Ион сел на койку, и пружины жалобно заскрипели. – Давай я сначала Кипарису отчитаюсь, хорошо? Потом загляну к тебе на чай, там и побеседуем.
Эльза тем временем добрела до угла и завернулась в какие-то тряпки, лежащие на полу. Они напоминали остатки одеял, которыми жители иногда оборачивали трубы. Теперь на эти рваные шмотья ткани было неприятно смотреть.
– Что она делает? – спросил Ион.
– Она тут обычно спит.
– Так нельзя, – заволновался учитель. – Ей нужна нормальная кровать. Ей нужен уход, ей нужно…
– Вот и поговоришь об этом с Кипарисом. Он же теперь будет тебя слушать, надеюсь.
– Не вижу причин, почему бы ему начать это делать. Хотя было бы хорошо. Мы с ним договаривались, что он поможет с нормальной организацией школы.
Ион осмотрел пустые койки.
– Знаешь что? – сказал он. – Я люблю это зрелище.
– Какое зрелище?
– Пустые больничные кровати. Значит, никому не нужна сейчас помощь. Все здоровы и счастливы. У вас в столице это, наверное, редкость.
– У меня наоборот, – сказала Татьяна. – Люблю, когда хоть кто-то есть. Если человек лечится – это значит, что он нашел для этого время и средства. Значит, ему выпал момент затишья. Пустые койки обычно бывают перед войной или при общей тревоге. Тогда люди собираются с последними силами, и на то, чтобы следить за здоровьем, у них просто нет времени.
От таких слов Иону самому захотелось лечь. Он уже планировал так и сделать, когда внутрь вошел Кипарис – столь же подтянутый, хотя и не настолько свежий, как вчера.
– Вернулись, – сказал он. – Ну, как там? Есть прогресс?
– Смотря что им считать, – ответил учитель, радуясь возможности пропустить обычный ритуал приветствия.
– Понятно. Таня, ты нас не оставишь?
– Оставлю, – сказала Таня, снимая халат.
– Забери Эльзу, – попросил учитель.
– Куда забирать? – спросил Кипарис. – Зачем?
– Ее нельзя держать среди такого мусора.
– Хорошо, пока заберу к себе, – сказала Татьяна. – Поспит у меня в пилоне. Я могу идти?
– Да, Танюш, иди. На сегодня ты свободна.
Когда Татьяна с сонной Эльзой вышли, в дверном проеме мелькнули вооруженные люди. Ион молча посмотрел на них. Оно и понятно, Кипарис вряд ли примчался один. А ведь совсем недавно ему не нужна была охрана для перемещения по собственной станции.
Кипарис уселся в кресло Давида и отодвинул лампу подальше. В ее свете профиль смотрителя резко выделялся. Казалось, он смотрит на учителя с непонятной надеждой.
– Ну, рассказывай, – сказал смотритель, перейдя на откровенно панибратский тон. Еще бы, за драгоценную печать в паспорте себе можно и не такое позволить.
– Подождите, – сказал Ион. – У меня в башке все путается. Не знаю, с чего начать.
– Не спеши. Попробуй рассказать коротко, что ты видел.
– Коротко – могу. Мафусаила мы нашли, но лечить Эльзу он не захотел и почти сразу после встречи умер.
– Что?
– Убит бойцами Метрограда на поверхности города.
– На поверхности?
– Да. Я же сказал, надо все по полочкам расставить. Я сам не понял, что там случилось.
– Так, – смотритель встряхнул головой. – Ладно, отчет подождет. Сам-то ты что скажешь?
Ион задумался.
Действительно, вопрос был не из легких. В его приключениях веспертил крыло сломит. Что было важнее всего?
Виды ночного города? Картина открытого мира? Силуэт на крыше? Падение с моста на дрезине? Собачья морда в луче фонаря? Глаза убитых им наемников? Десятки обращенных к нему напуганных лиц на Красном Хуторе? Синяки на руке от хватки Эльзы?
