Все заржали. Потом центральная беседа как-то затухла, разговоры распались на отдельные кучки. Народ стал вскрывать консервы. Запахло тушенкой. В животе у меня предательски заурчало. Да так громко, бл*ха, что мне показалось, что в самом Пскове должно быть слышно.
Жрать-то как охота, оказывается…
Чтобы как-то отвлечь себя от этой мысли, я прокрался вбок. Посмотреть, насколько большой у них тут лагерь. На душе было мерзко. Понятно, кто это. Мародеры. Крысы помойные. Притащились вслед за немецкой армией и кошмарят и без того запуганное население. И тот хрен, который нам раньше попался, в нацистской форме, но явно не немец, тоже, похоже, из их же компании. Отбился от стада, заметил Яшку, решил поживиться, чем придется.
Отморозки мразотные. Ненавижу… Пулемет бы сейчас, всех бы порешил, не задумываясь даже.
Лагеря вокруг полянки никакого не было. Ни палаток, ни землянок, ни даже просто оборудованных лежанок. Просто собрались и костер развели. Значит, гнездо у них где-то в другом месте. Жаль. Найти, в какой дыре они прячутся, и выжечь все там к чертям… Надеюсь, тот лже-фриц попал в руки к своим, и те нарезали из его спины ремней и кишки намотали на забор за то, что в их форму вырядился. Жить будет недолго, зато плохо, с*ка…
Я замер и торопливо присел рядом с деревом, прикидываясь кочкой. По лесу кто-то двигался. Уверенно так, по-хозяйски практически.
Трое их. Нет, четверо… Здоровый хрен самый первый, следом за ним — кто-то мелкий, закутанный полностью. И еще два парня с винтовками замыкают шествие. Они прошли мимо меня в одном шаге буквально, но не заметили.
Вокруг костра загомонили, все повскакивали на ноги, расшумелись. Разобрать среди пшекающих приветствий я смог только главное.
— Пан! Пан!
Ага, главный, значит, явился. Ну что ж, послушаем, что скажет.
— Будет нам хорошая добыча! — сходу заявил он, и все тут же заткнулись. — Так что сейчас сгребаемся и уходим.
— А Иржи? Иржи ведь не вернулся!
— Сказано было, собраться здесь. Если он напился в какой деревне и уснул на сеновале, сам виноват. Не придет вовремя, доли в добыче не увидит.
— А что за добыча-то хоть?
— Сейчас вам Катаржина все расскажет.
В центре поднялась хрупкая фигура. Лица было не видно, даже светлое пятно в темноте не маячило. Не сразу сообразил, что это маска его прикрывает. Народ воспринял нового оратора без энтузиазма. Забухтел что-то вполголоса. Но пан шикнул и все замолчали.
— Нам повезло, — заговорила Катаржина. — Обычно немцы везут ценности по железной дороге, но в этот раз пойдет машина.
От этого голоса меня тряхнуло как электрическим током.
— Ф-ух, я тут уже все ногти тут себе сгрыз, думал, что ты совсем запропал и потерялся, — кочка рядом с раскидистой березой зашевелилась, превращаясь в Яшку. — Думал, искать надо идти… Спасать…
— Это хорошо, что не пошел, — хмыкнул я. — В ночном лесу могли и разминуться.
— Что там? Пшеки ведь это? Чего им тут надо? — Яшка потормошил меня за рукав.
— Пшеки, — вздохнул я. — Мародеры это. Крысы помойные… Тот, в форме, похоже был из их компании.
— Так надо их… того… — Яшка многозначительно чиркнул ногтем большого пальца по шее.
— Экий ты кровожадный, — усмехнулся я. — Льстит, конечно, что ты в меня так веришь. Но многовато их там для меня одного. Так что «того» подождет. У нас с тобой сегодня другие дела.
Шли по лесу молча. Яшка иногда сопел и покряхтывал. Хорошо хоть болтать на ходу у него не получалось. Тем более, что мне надо было подумать.
Доминика…
Я знал, что она осталась в живых после той истории с вагоном. Мне еще граф об этом сообщил. Вот только тогда я не придал этому значения. Выжила — и хорошо. Ее план похищения янтарной комнаты для греческого миллионера я сорвал. Вольфрам Зиверс, который обеспечивал ей высокое положение и доступ к информации, спешно от нее избавился, потому что иприт, похоже, довольно сильно подпортил ее красоту.
Можно махнуть рукой и забыть?
Хм…
Я мысленно представил себя на месте Доминики. Пани Радзивилл была барышней умной и изворотливой. Водила за нос британскую разведку и немецкую контрразведку. Вербовала движением идеальной брови агентов и сражала наповал сильных мира сего. И тут появился я, и все ее усилия пошли по бороде. «А ведь она меня должна ненавидеть сейчас со всем пылом горячей польской пани», — подумал я. Другое дело, что она понятия не имеет, где меня искать. И что именно, и как произошло в ту ночь, когда мы увезли со склада янтарную комнату.
Но совсем не принимать ее в расчет с моей стороны будет очень немудро. Даже без своего главного козыря — красоты — она уже снова ходит в авторитете. Правда, среди каких-то поляков-мародеров, но что это меняет?
Пожалуй, буду держать ухо востро, если поблизости от лагеря Слободского появится хоть кто-то, похожий на пшека…
— Ну давай, показывай, где дом твоего верного человека, — сказал я, когда мы вышли к железной дороге. — На той стороне уже Заовражино. Надеюсь, нам не в центр деревни топать?
— Самый крайний дом вон там, — Яшка махнул рукой. — Правда, я давно у нее не был, сначала надо проверить, все ли хорошо.
