Вот только старому сидельцу все это было поперек совести. На том кладбище вся его родня была похоронена, хоть и табличек на сохранилось. Останавливаться фрицы явно не собирались. Понятно же, что пока всех мертвецов не выкопают, кладбище в покое не оставят.
— Н-да, дела… — я покачал головой. — А зачем ему скелеты?
— Коллекцию какую-то собирает, — огрызнулся дед.
— Уважаю, — покивал я. — что не смог ты, сложа руки сидеть, сам такой. А теперь что думаешь?
— Да, думаю, может если труп главного копателя найдут вервольфом загрызенный, может одумаются… — вздохнул дед.
— Может и одумаются… — эхом повторил я, потом поднялся на ноги. — Так, ребятушки, пора нам с вами разбегаться, и так засиделись тут в темноте.
— А зовут-то тебя как? — встрепенулся дед.
— Меня, отец, не зовут, я сам прихожу, — сказал я. — Ну и меньше знаешь, крепче спишь, так ведь?
Я сделал шаг в темноту, оставив парочку диверсантов хлопать глазами и перешептываться. Эти двое вряд ли меня выдадут. Разве что разболтают, что жертву вервольфа им помогал подделывать настоящий Красный Вервольф, слухи доползут до фрицев, и те их сграбастают и с пристрастием допросят.
Но, надеюсь, до этого не дойдет.
Тем более, что задерживаться надолго я в Заовражино не собирался. Еще денек-другой сведения пособираю, и пора и честь знать. Дела не ждут, пусковой бункер этот еще долбанный надо придумать, как из строя вывести. Точнее, сделать так, чтобы в строй он никогда и не запустился.
А собаки…
А что, в конце концов, собаки?
Не мог я себя заставить всерьез поверить, что получится у них в ближайшем будущем воспитать настоящих собак-убийц, которые смогут как-то переломить ход истории.
Странно, конечно, что эта навязчивая мысль меня все никак не отпускает.
Я тряхнул головой, пытаясь ее отогнать. И вместо этого придумать какую-нибудь удивительную историю, которую я Анхелю расскажу. На тему, где это его сосед по комнате шлялся половину ночи.
Можно сказать, что встретил любовь всей жизни и полночи с ней романтично прогуливался. Хотя так себе погода для прогулок. Лучше уж на сеновале валялся, правдоподобнее будет. И подробности пикантные проще рассказать, опять же. А имя девушки можно и не называть, я ведь джентльмен, и все такое. Хотя какой еще джентльмен, я же в Сорбонне учился. Тогда получается, что настоящий мсье. Бл*ха, звучит как-то по-дурацки.
Я тихонько засмеялся.
Но вернее всего будет сказать, что забрел в один дом, там на меня насели пенсионеры с самогоном, и мы там полночи спорили о воспитании подрастающего поколения и прочих философских вопросах. Только тогда нужно обеспечить себе сивушный запах. Кстати, не так уж и сложно. Надо только к Марье заглянуть, она вряд ли самогона пожалеет. На благое-то дело.
И я почти уже повернул в сторону дома яшкиной близкой подруги пышных форм и сурового нрава. Но не сдвинулся с места. Замер и присел рядом с забором.
Какая богатая на события ночь, однако.
Это еще что за тени такие в ночи?
На фоне светлой стены дома промелькнул силуэт высокого мужчины. Он скрылся за углом и присел. Послышался свистящий шепот, но что именно говорилось — не разобрал. Ага, вот еще один! Башка из кустов высунулась, а потом спряталась. Третий пробежал следом за первым.
Снова шу-шу-шу, потом коротко взлаяла собака, но быстро замолчала.
Надеюсь не прирезали псинку.
От забора, совсем рядом со мной, отделилась еще одна фигура. Крадучись, пересек двор и встал рядом с дверью. Странно. Форма немецкая. Зачем бы фрицам окружать дом Бежичей?
Опять шепот.
Я изо всех сил напряг уши, чтобы разобрать, что они там говорят. И отчетливо услышал только слова «курва!»
Да ладно? Пшеки? Какого хрена они забыли в Заовражино? Никакого золота здесь нет, а у них вроде на уме только оно.
Но что бы они там не затеяли, вряд ли это что-то хорошее.
Так, соберись, дядя Саша! Похоже, сейчас придется драться. Своих я не убиваю, но насчет этих пшеков такого уговора не было. Беспредельщики сраные.
Я, пригнувшись, пробежал вдоль калитки и нырнул в куст черемухи. Высунул оттуда голову под прикрытием веток. Голые ветки — такое себе прикрытие, конечно, но по ночному времени не заметят.
В первую очередь, сколько их.
Так. Трое рядом с домом. Один вон в тех кустах. И если бы я планировал учинить какую-то диверсию, то вон за тем столбом поставил бы соглядатая. Чтобы следил, как бы со стороны школы кто не появился.
Вот с того места я и начну. А если там никого, то следующим будешь ты, подкустовный выползень.
Я скользнул рукой за голенище и вынул заточку.
Задумался ненадолго. Может просто тревогу поднять? Тогда сбежится немецкая охрана, и с этих пшеков нацистскую форму вместе с кожей снимут.
А, успеется! Азарт уже защекотал кончики пальцев, так что я переместился вдоль забора и затаил дыхание. Точняк, есть кто-то возле столба! Прижался к нему, как к родной мамочке, чтобы не разглядеть было. Но головой крутит. То в одну сторону посмотрит, то в другую.
Двигался я синхронно с его подбородком. Как только он начал поворачиваться в противоположную от меня сторону, я прыгнул и нанес удар в шею. Заорать он не успел, только рот раззявил.
