— Это не страшно. Главное, что вы подтверждаете ее личность, Марья Серафимовна…
А теперь не могли бы вы, с Матреной, оставить меня наедине с Шаховской?
— Да, разумеется. Идите в столовую, а мы с Матреной на кухне побудем.
Мы вернулись в столовую и Галанина сразу же увела домработницу на кухню, дескать,
что надо бы перебрать перловую крупу. Я снова уселся за стол. Глотнул остывшего чаю.
Шаховская с увлечением хлебала суп. Мне не хотелось ей мешать, но деваться было некуда.
Чем быстрее я узнаю, с какой целью секретаршу Вернадского забросили во Псков, тем лучше
для дела. И все же я дал ей время вычистить содержимое изысканной фарфоровой миски
досуха.
— От кого вы получили пароль, Анна Дмитриевна? — спросил я.
— От товарища Слободского, — ответила она.
— А как вы узнали меня?
— Вас очень хорошо описала девушка в отряде. Ее зовут Наташа.
У меня на душе потеплело, но виду я не подал.
— Допустим, — сказал я. — К кому вы шли?
— Да вот сюда и шла, — не слишком удивила она меня. — Вернее — к профессору
Галанину. Адрес я знаю, но спасибо, что проводили.
— Понимаю, что это не мое дело, но в оккупированном городе нужно держать ухо
востро. Даже если у вас надежные документы, лучше не попадаться патрулям, особенно —
финским и эстонским полицаям. Сами ведь убедились в этом.
Прочитав эту нотацию, я поднялся.
— Подождите, Василий, — проговорила Шаховская, беря меня за руку и возвращая на
стул. — Я знаю, вам можно доверять. А задание у меня настолько сложное, что в одиночку не
справиться.
— И насколько я понимаю, вас отправили не по линии Главного разведуправления, —
проявил я проницательность.
— Верно, — кивнула княгиня. — Хотя, полагаю, моя миссия согласована с ним.
— Однако у здешней резидентуры своих хлопот полон рот и вам нужен человек,
формально с ней не связанный.
— Вот, видите, вы все понимаете.
— Даже больше, чем вы думаете.
— Тем более… — Шаховская помолчала, видимо, собираясь с мыслями. — В архиве
профессора Галанина хранились важные документы. Они связаны с изысканиями, которые
проводил академик Вернадский еще в двадцатые годы. Речь идет о химическом элементе,
который может стать как топливом для электростанций будущего, так и основой заряда
оружия чрезвычайной мощности.
— Вы говорите об уране, из которого можно сделать атомную бомбу?
— Вижу, вы действительно знаете больше, чем я думала… — без улыбки произнесла
княгиня. — Нацисты пытаются ее создать, но пока еще далеки от практического результата.
К счастью, для нас… Так вот, в папке есть материалы, которые могут им помочь.
— Тогда они уже в их руках. Как и профессор.
— Да. Поэтому я здесь.
— Вот с этого места поподробнее!
Пришлось профессорской жене и домработнице перебирать крупу долго. Потому что
изложение подробностей, которыми принялась делиться Шаховская, заняло много времени.
Покинув профессорскую квартиру, я медленно брел по улицам в раздумьях. Да, теперь я не
могу жаловаться на то, что пропадаю без настоящего дела. Дел у меня теперь выше крыши. И
пора собирать старую команду. Поэтому я направился на площадь, где еще должен был
работать Рубин. Заметив издалека его «греческую» физиономию, я облегчением выдохнул.
— А вот сапоги чистить! — зазывал липовый Евдоксий. — Дамочка! У вас сапожки
испачканы! Подходите! Станут как новенькие!
— Хорош глотку драть! — пробурчал я, усаживаясь на табурет и ставя ногу в
замызганном штиблете на подставку.
— Начищу, как зеркало, господин! — заголосил цыган. — Сможете бриться, в свою
туфлю глядючи.
— Какие новости? — спросил его я.
— Фрицы ждут нового коменданта, — зашептал Рубин. — Штандартенфюрера Германа
фон Штернхоффера. Лютый зверь, которого даже немцы боятся.
— Откуда ты знаешь?
— Знакомая кухарка нашептала, — усмехнулся парень. — Она в столовой комендатуры
работает. Слышала, как болтает немецкая прислуга.
— А что, немецкая прислуга болтает по-русски?
— Нет. Просто моя кухарочка знает немецкий, но скрывает это.
— Ты с нее поосторожнее. Сам понимаешь, она может оказаться провокатором.
— Да я ей ничего не говорю, даже — не спрашиваю. Сама рассказывает.
— Ладно! Теперь слушай меня! Есть дело. Для этого вы мне понадобитесь все — ты,
Яшка, Кузьма, Злата. Сбор завтра в нашем подземелье. В двенадцать дня.
— Эх, самая работа будет! — сокрушенно покачал курчавой башкой цыган. — Шучу!
Наконец-то — дело. Надоело бабьи сплетни собирать… Да, листовки разбрасывать… Всем все
передам!
Я сунул ему немецкую марку.
— Благодарствую, господин хороший! — громко сказал Рубин. — Всегда рад чистить
ваши штиблеты!
Посмотрев на часы, я направился к дому Сухомлинского. Вскоре должна вернуться с
работы Марта. Да и мне не мешает посидеть в тишине и все обдумать. Уж больно
заковыристая задачка. Извлечь папку с научными материалами из сейфа местного отделения
Аненербе — сложно, но можно. Вытащить профессора из-за стенка — можно, но сложно. А
вот как изъять из немецких мозгов то, что могло туда из этой заветной папочки попасть? И
тем не менее — именно эту задачу поставило руководство перед бывшей княгиней
Шаховской. Как бы бредово это ни звучало!
В прихожей меня встретила Глаша. Надутые губки выражали неодобрение. Надо
