Перебирать бумаги, скрючившись над архивным ящиком в не самой удобной позе, да еще и в темноте, не самая лучшая затея. Хранитель разогнулся, покряхтывая и поминая незлым, тихим словом кротость ученого люда, а следовательно - и свою. Не глядя, нашарил на столе лампу, снял колпачок с фитиля и, чиркнув кресалом, запалил огонь. Вспыхнувшее пламя заставило кота недовольно заерзать и прикрыть на мгновение глаза, приспосабливаясь к освещению.
"Так- то лучше, со светом-то, мой мохнатый друг!" -подумал Ум и, потянувшись левой рукой, почесал кота за ухом. Кот не ответил, что в общем - неудивительно, но случись иначе, удивления не высказал бы и сам Хранитель, с самого начала подозревавший за своими новыми "глазами" некоторые сверхъестественные способности. Природные? Вряд ли. Скорее - дарованные Владыкой.
"Интересно, а что если все, что видит животное, доступно не только моему взгляду, но и взору Главнокомандующего? - Бредовость мысли заставила Адепта поморщиться. - Угу… и он дел других не знает, кроме как следить за подчиненным-инвалидом. Ага, прямо ночей не спит!"
Подвинув стул поближе к ящику, Ум снял очередной кусок холста и обнаружил среди ровного слоя намотанных на деревянные основания - похожие, кстати, на небольшие скалки - свитков, плоскую деревянную шкатулку размером с четыре и высотой в половину своих ладони. В центре ее крышки был аккуратно наклеен обычный архивный ярлычок, надпись на котором, почти не выцветшую от времени, разум Хранителя поначалу отказался воспринимать.
"Фонд Ноль, опись Ноль, документ… Ноль…"
Иногда боль, ломающая тело, ненадолго отступала, и Еремею снились странные сны. Странные, но красочные и до того живые, что, казалось, сделай шаг, и окажешься там. Там, это в кабинете с ковром на полу и необычной лампой, чей рассеянный абажуром свет ложится на раскрытую книгу с подчеркнутыми строчками и заметками на полях… На площадке невысокой пирамиды из полированного камня, к подножию которой солдаты в парадных мундирах бросают знамена поверженного врага… В зале с колоннами, в обществе маленького человека в инвалидном кресле, и похожего на кагула толстяка с чем-то непонятным во рту… Вроде бы это называется сигарой? Странный способ курения, в Родении обычно используют трубки. Да, трубка тоже есть. Она лежит рядом с открытой коробкой… как их там… папирос?
А сегодня сны дополнились голосом. Знакомым голосом, тем самым, что обвинил в дезертирстве и не пустил к сияющим вратам Великого Ничто.
- Как вы себя чувствуете, товарищ профессор?
- Бывший профессор, - поправил Еремей неизвестного собеседника.
- Заблуждаетесь, товарищ Финк, - с явственно различимой усмешкой произнес тот. - Более того, мы посоветовались, и решили присвоить тебе звание академика.
- Что такое академик?
- Тот же профессор, только самый умный.
- Смеешься? - Еремей по примеру голоса тоже перешел на "ты".
- Смех продлевает жизнь.
- Какое тебе дело до моей жизни? И кто ты вообще?
- Придешь в гости, узнаешь.
- Если захочу.
- Захочешь. Кстати, ты долго еще собираешься лежать?
- Есть другие предложения?
- Излечи себя.
- Каким образом?
- Странно слышать такие слова от самого Эрлиха Белоглазого.
- Попрошу без оскорблений.
- Какие тут оскорбления? Так оно и есть, просто прими к сведению. Ну… ну и живи, конечно. Думаю, тебе повезет больше, чем мне когда-то. Понимаешь… молодой был, глупый.
Внезапная догадка, озарившая Еремея, вдруг потребовала немедленного разъяснения:
- Кто-то говорил, что я, это ты.
- Да, говорил.
- Тогда получается, что Эрлих Белоглазый…
- Был когда-то им, не спорю. Но теперь эта почетная должность перешла… Извини, не специально же так получилось. И не спеши делать выводы - не все, что мы называем трагической случайностью, таковой является. Вдруг не так трагично и совсем не случайно?
- Значит, моим именем станут пугать непослушных детей? Спасибо за подарок!
- Не стоит благодарности! Память восстанавливать будем?
- Чью?
- Ну не мою же. Закрой глаза и сосчитай до десяти.
- Как я закрою глаза, если и так сплю?
- Это неважно, просто представь себя с закрытыми глазами.
- Во сне?
- Да что же ты такой бестолковый? Весь в меня… Пойми, на нашем уровне уже нет никакой разницы между сном и явью. Образно, конечно, выражаясь. По бабам, во всяком случае, ходить не получится. В качестве привидения если только, но роль стороннего наблюдателя вряд ли тебя устроит, не так ли? Считай до десяти, дурень!
Матвей Барабаш помешивал в котелке мерзко воняющее варево, и обернулся на звук шагов.
- Ну что, Миха, как он там?
- Плохо, - Михась присел у костра на корточки и протянул руки к огню. - Бредит. Все ругается с кем-то.
- Ничего, и не таких на ноги ставили, - старший десятник зачерпнул полную ложку своей стряпни, понюхал, и поморщился. - Вот вернейшее средство - если сразу не помрет, то к завтрашнему дню очухается.
