Эрдалер улыбнулся — щедрое предложение превосходило самые радужные его надежды. Тысяча двести драконов. Две тысячи четыреста боевых магов. И пусть многие из них ещё ни разу не принимали участия в штурме больших городов, а некоторые вообще не покидали пределов Пиктии, полки окажутся весьма неприятным сюрпризом для тёмных. Невелика наука — пролететь над Цитаделью вне досягаемости арбалетных стрел и высыпать маленькие, но от этого не ставшие менее смертоносными подарки. А с огневым налётом можно подождать. И с охраной побережья…
От кого охранять? От роденийцев, забери их Эрлих Белоглазый? Не смешите — загнанный в угол зверь если и сможет укусить, но не на таком громадном расстоянии. Как там они сами говорят — «Видит око, да зуб неймёт»? А тут и не видит, и не достаёт.
— В вас пропадает талант великого полководца, великодушная мониа! — эрл вновь перешёл на официальный тон. — Шести полков достаточно. Разрешите выполнять?
— Иди, Филиорн, — злая улыбка тронула холодные губы императрицы. — Иди и убей всех! Такова моя воля!
В Родении продолжалась жизнь. Жизнь, подчинённая одной цели — победить. Насчёт выжить уже никто не задумывался, особенно здесь, в военной школе, что на окраине городка с мирным названием Зелёный Мыс.
Утренняя пробежка только с точки зрения сотника должна была придать бодрость телу и твёрдость духу. И если с последним более чем в порядке, всё же здесь собрались добровольцы, то с бодростью командование немного прогадало. Забег на восемь вёрст под холодным дождём выматывает больше, чем остальные занятия за весь день, и к вечеру остаётся только одна мысль — спать, спать и ещё раз спать.
Ходят слухи, будто где-нибудь через месяц организм привыкнет и начнёт получать удовольствие от диких нагрузок, но в это верится с большим трудом. И главная тому причина — нереальность срока. Нет этого месяца. Не предусмотрено приказом. Три недели на подготовку — и вперёд, в небо!
Небо! Неужели на самом деле можно взмыть ввысь не на крылатой пиктийской твари, а вот на таком, хрупком на вид сооружении из тонких реек, проволоки и покрытой лаком ткани? Не верится… Вернее, хочется поверить! И хочется посмотреть на землю сверху, увидеть падающие на имперских колдунов бомбы, отомстить за тех, кто навечно остался лежать на роденийских полях. Месть стоит жизни!
Да, здесь собрали добровольцев, решивших рискнуть ради возможности нанести удар по пиктам. Командование предупредило честно — произойдёт чудо, если с задания вернётся хотя бы каждый двадцатый. И пусть! Какой смысл существовать, когда семьи остались на захваченной имперцами территории? И ещё никогда не было случая, чтобы… Их больше нет! С этим можно смириться, но жить с этим невозможно. Да и не нужно, если по правде сказать.
— Рядовой Кочик! — грозный рык проводящего занятие сотника вырвал добровольца из власти размышлений и воспоминаний.
— Я! — Михась подскочил с лавки и с некоторым недоумением посмотрел на преподавателя.
— Не спать, рядовой Кочик! — сам сотник выглядел свежим и бодрым, будто не месил вместе со всеми рыжую глину по периметру учебного лагеря. — Расскажи-ка мне, рядовой, о действиях по удержанию курса при сильном боковом ветре.
— А-а-а… — скорее всего, это изучали вчера, но Михася угораздило на сутки попасть в кухонный наряд. За дело, конечно, но зачем спрашивать о том, на что не получишь ответа? — Не знаю, товарищ сотник!
Обращение «товарищ» появилось совсем недавно, но прижилось в роденийской армии молниеносно.
— Правильный ответ. Этого вообще никто не знает, кроме учёных механиков, поэтому не будем забивать голову всякой ерундой. Если нам сказали, что на планере устанавливается некий «автопилот», то так оно и есть. Всё понятно?
— Да, то есть нет!
— Что ещё?
— Тогда зачем лететь людям, если этот, автопилот который, всё сделает сам?
— А вот это тема нашего сегодняшнего занятия. Садись, рядовой Кочик.
Преподаватель сдвинул в сторону занавеску, скрывавшую развешанные на стене плакаты, и взял указку. Михась вздохнул и достал из сумки толстую тетрадь с пронумерованными и прошнурованными листами. Их выдали секретчики каждому добровольцу в самом начале обучения и строго предупредили о последствиях утери или порчи. Потеряешь тут, как же — после занятий записи изымались и до утра складывались в железный шкаф со стенками толщиной в четыре пальца. Перестраховываются товарищи из конторы Всевидящего Ока.
Точно перестраховываются — сотник не раз со смехом говорил, что эти тетради не прятать нужно, а использовать как мощнейшее средство для введения противника в заблуждение. И в чём-то он прав — щедро разбросанные кляксы и торопливые сокращения не только великолепно зашифровывали текст, но и в некоторых случаях полностью меняли его смысл. А что делать, если руки привыкли не к письменным принадлежностям, а к рукояти меча или рычагам «Левиафана»?
— Ну, так вот, — указка упёрлась в планшет на стене. — Планер состоит из…
А схема больше напоминала разрезанного вдоль тюленя, чем летательное средство. И такие забавные причиндалы под хвостом… Самец, однако!
