Объединительная война закончилась почти сто лет назад, и великая Раанская империя наслаждается вечным миром. Все угрожающие раанам народы усмирены и давно превратились в их незаметных слуг. Именно в эти тихие годы и не повезло родиться юному Уну, сыну видного раанского политика и чиновника. Он думает, что ему не видать подвигов, но скоро жизнь докажет, что вечными могут быть только враги, а мир иллюзорен и хрупок.
Каждый раз, спускаясь по широкой лестнице в обеденный зал, Ун проходил мимо высокого стеклянного шкафа. На нижней полке был выставлен покрытый царапинами и мелкими вмятинами зеленый шлем прадеда, на верхней – его медали на красных бархатных подушечках. Он был отчаянным бойцом и жал руку самому императору Тару Завоевателю Первому, и наград у него было не счесть: серебряная и золотая ветви отваги, знак почета за зимнюю кампанию на Зеленых островах, Красный цветок за операцию «Море роз», Красный цветок второй степени за секретное задание, доверенное ему верховным командованием. Мама требовала, чтобы Ун перестал лапать шкаф, но он все равно снова и снова прижимался ладонями к стеклу и смотрел на медали, пытаясь представить, какой все-таки была та Объединительная война.
«Вот бы я родился не сейчас, а тогда», – думал он с досадой, глядя на портрет прадеда, стоявший подле наград. Они ведь были так похожи! Одинаковые красные волосы, яркие чуть раскосые зеленые глаза, большие серые пятна на лице и шее, растекавшиеся по светло-золотистой коже, и даже уши одинаково заостренные. «Я бы занял ваше место, а вы – мое», – обратился Ун к этому суровому раану, которого никогда не знал, но о котором так много слышал.
А если уж родиться не к самой Объединительной войне, так хотя бы к десятилетию примирения, когда императорская армия боролась с бандами и военными преступниками. Но ему ужасно не повезло, и он появился на свет двенадцать лет назад в девяносто первый год вечного мира. Император защищал покой внутри государства, а дикари с соседнего континента и островов боялись и нос высунуть, и никаких войн в ближайшие годы не предвиделось.
– Господин Ун! Ваш отец очень недоволен, что вы опаздываете к завтраку!
Ун чуть не подпрыгнул от испуга, оторвался от стеклянной витрины и побежал вниз по лестнице. Мола, их старая домашняя служанка, поклонилась, но тут же осуждающе покачала головой. Она не стала скрывать досады, и ее крапчатое лицо вытянулось.
– Вы опять огорчите родителей! И это в такой-то день!
Как и все норны, Мола любила поболтать, но все равно нравилась Уну. Наверное, потому что была на одну восьмую раанкой.
– А ты завтра поедешь с нами? – спросил он, чтобы немного унять ее гнев.
– Конечно! – расчет оказался верным, Мола просияла от гордости. – Ваш отец сказал, что на севере невозможно найти приличную прислугу. Как же можно уехать без Молы? Уверена, там мне работы хватит надолго! Дикие края. И так далеко от Раании. Уму не постижимо!
У дверей обеденного зала Ун остановился. Он боялся получить строгую отповедь за опоздание, но приложил все возможные и невозможные силы, чтобы войти спокойно, а не бегом. Отец это оценил и коротко кивнул, разрешая ему сесть за стол. Сестры Уна – Тия и Кару – такие же красноволосые, как и он сам, но желтоглазые, похожие этим на мать, переглянулись разочаровано. Они надеялись на представление и теперь были огорчены.
Завтрак прошел в благоговейной тишине, сразу после чая отец ушел – у ворот его уже ждал служебный автомобиль. Мама велела Моле приготовить теплые пальто, погода обещала испортиться к вечеру. Когда Ун и сестры были одеты, она поцеловала каждого из них в щеки и лоб и сказала:
– Никаких шалостей!
Ун серьезно пообещал, что никаких шалостей не будет, сестры же захихикали. Когда шофер открывал перед ними дверцу серого, похожего на горбатого быка, автомобиля, Ун проворчал:
– Если вы так и будете продолжать, то в следующем году вас не примут в сестринство императрицы Ании.
– Ну, тебя-то приняли в братство императора Тару! – ответила одна из них, не разберешь какая. – И мы как-нибудь справимся!
Почему все у них было так просто? Сам Ун за полгода начал учить слова клятвы, которую должен был произнести перед флагом братства и Империи. В ночных кошмарах ему снилось, как он выходит к знаменам, как открывает рот, и не может вспомнить ни слова после фразы: «Я клянусь, что своей жизнью и кровью раана буду...». Нет, в действительности все обошлось, но у него тряслись коленки, и было такое чувство, что значок братства – два перекрещенных меча на щите – он заслужил в ужасной схватке.
Но теперь, на самом деле, эти старые воспоминания и тревоги за будущее сестер казались сущей ерундой.
«На север!».
Завтра утром вся их семья отправится на север. Отец станет управителем Новоземного округа, и, возможно, скоро его переведут в какое-нибудь министерство в столице, и там, если повезет, они смогут увидеть самого императора, императрицу и наследных принцев, и всех глав Совета. Нужно только дождаться завтра! Тогда начнется настоящее приключение. Не как на войне, но очень похожее.
Перед первым звонком всех учеников построили на школьном плацу, и пока медленно поднимали императорский флаг с серой птицей, они, ежась под ударами ветра, пропели гимн. После бесконечно долгой чередой потянулись уроки.
