Внутренности Луанского порта ничуть не отличались от внутренностей обоих терминалов, на которых успела побывать Анна, только вот запах.… Сначала ей показалось, что пахнет какими-то цветочными духами; потом к этому запаху примешался запах мокрой земли – недавно прошёл дождь. Анна поняла, что это запах тропических цветов, а потом увидела и сами цветы: они в изобилии окружили смотровую площадку, на которую вывела её судья. Молоденькая кортианка была обвешана гирляндами, которые продавала встречающим кого-то; на ней было так мало одежды, и так она была хороша, что Анна несколько секунд не могла отвести от неё глаз, пока остальные чудеса Луаны не затмили первые впечатления. Корта обрушилась сразу вся и на все органы чувств Анны, так, что голова пошла кругом. Много солнца, много тепла, много цветов, много простора, и резкие, терпкие, сладкие запахи: зелени, близкого моря, цветов, тропических испарений. Именно запахи не позволяли усомниться в реальности происходящего. Шумела Луана далеко внизу, кричали птицы и животные в джунглях, свистели, бегая по камням, ящерки, играла музыка, разговаривали и смеялись люди. У Анны, привыкшей к замкнутому пространству и тишине, голова шла кругом, даже тошнило немного от непривычных запахов, но она не хотела бы сейчас очутиться даже на Грите, ни за что на свете! Душа её, истосковавшаяся по простору и свежему воздуху, металась и ликовала, так, что хотелось смеяться и кричать. Всё вызывало в ней восторг: и шевеление под лёгким ветром буйной зелени, и рябь на поверхности реки, и грохот водопада где-то далеко…
– Вы давно в космосе? – Спросил вдруг Нита Эшен.
– Больше года! – Сказала Анна, и слёзы брызнули у неё из глаз. Пробормотала, тщательно вытирая глаза:
– Простите, я так… перенервничала немного…
– Да что вы! – Возразил Нита Эшен. – Это нормально. Я всего два месяца провёл в космосе. Когда меня пытались вылечить. И то плакал, как мальчик.
– Вылечить?.. – Анна смутилась, но он не обиделся:
– Я один из немногих, выживших в Геште. Меня буквально из кусочков сшили обратно. Глаза так и не смогли окончательно спасти, но от искусственных я отказался. Каждые две недели мне делают новую операцию. – Он снял очки, и Анна испуганно посмотрела в его глаза: окружённые шрамами, они были разными: один был живым, а второй совершенно мёртвым, тусклым, как камень, глядевшим вверх и чуть в сторону. Судья посмотрела на него с такими нежностью и состраданием, что Анне стало не по себе. Она некстати подумала, что никто не смотрел так на неё, на взрослую, по крайней мере. Разве постоянные операции на глазах – большая плата за такую нежность?
– На Грите уникальные лаборатории. – Произнесла она несмело. – Я думаю, если всё пойдёт хорошо, и он будет здесь, можно будет…
– Конечно. – Мягко произнесла судья. Нита Эшен усмехнулся, и надел очки. Лифт остановился. Они были у подножия скалы.
Верхний Город теперь был прямо под ними. Заросли лепидодендронов окружали площадку, на которой лифт оставил своих пассажиров; немного выше площадки в скалу врос небольшой старинный кортианский храм. Сравнить его с чем-то земным было сложно; множество тонких колонн и яйцевидных арок, странные гротескные фигуры, увитые тропической зеленью, множество тонких водяных струй, падающих на мраморные ступени… Анна загляделась на него, а судья сказала:
– Дом Вера приглашает вас пожить у них эти несколько дней, которые уйдут на сборы. Я, разумеется, приглашаю вас тоже. Но вы можете остановиться и в собственном Доме. Что для вас более приемлемо?
– Собственный дом был бы… я не хочу показаться неблагодарной, но мне очень любопытно, понимаете?
– Понимаю. Конечно. Как выяснилось недавно, на имущество Руэлов имеется ещё одна претендентка; по факту она приходится двоюродной племянницей Кейвару. Она знает о вас: ваш Ликаон назвал при ней ваше имя, – и мы полагаем, что ей необходимо на время исчезнуть с Корты. Скажем, полететь с вами на Грит? Она может оказаться полезной.
– Она? – В некотором замешательстве переспросила Анна.
– Туи Асте, очень юная девочка, ей и шестнадцати нет. Я боюсь, что сейчас, когда ситуация начнёт проясняться, она неизбежно попадёт под удар. Мы с Эшем – люди закалённые, и уже очень давно ничего не боимся; Дом Вера – многочисленный и опасный, а она совсем одна. Она, как бы это сказать, нонсенс, сирота, Дом Туи не существует более, но войти в родственный Дом Заэм и утратить имя она не захотела. Это редкое мужество для мероканки – решиться остаться без опёки и защиты Дома, – и мы приветствуем его, но в данной ситуации ей грозит нешуточная опасность. Община, конечно, постарается защитить её, но, не опасаясь мести Дома, заинтересованные персоны могут пренебречь этой защитой. Такое уже, к нашему прискорбию, случалось. Община не обладает тем эмоциональным полем защиты, какое имеет Дом, мы выполняем долг, и только.
