– Представляешь, на других планетах нет гленков. – Болтала Асте. – Мне было бы скучно без них. Говорят, на Шхаре и на Барде есть места, где совершаются ритуальные убийства. Кошмар! Попробовали бы они на Корте это сделать. Да на крики гленков весь город бы сбежался!
– А на Корте убийств не бывает?
– Бывают. Из ревности там, или в состоянии аффекта. И кортиане, и мероканцы – страстные люди. Два года назад Ортодокс убил девушку – Интуитора. Из ревности. Интуиторы – они такие красивые. Но легкомысленные, и для мероканцев холодные. Особенно гардиане и синардийцы. А ты холодная?
– Я не знаю. – Растерялась Анна.
– Говорили, что у Реалистов холодная голова, но огонь в сердце. Как это?
– Это я понимаю. – Задумчиво произнесла Анна.
– Вот видишь. Кейвар похож на тебя?
– Очень.
– Значит, Лавайр Мессейс – такой же, как ты?
– Я никогда его не видела. Но думаю, что когда-то был такой же.
– Не хотела бы я, чтобы меня сравнивали с таким, как он. – Асте без тени робости вошла в холл. Щёлкнула смолой, и холл ответил гулким эхом. – Ты говорила, что Ивайр – Кайл?
– Да… А что?
– Ничего… Просто моя пра-пра-бабка была Оэ Кайл. Она вышла за одиночку Туи, и получился наш Дом. Жаль; я вот оставила своё имя, чтобы сохранить Дом.
– Так ты – родственница Ивайра? – Переспросила потрясённая Анна.
– Ага. – Пожала плечами Асте. – Выходит, так. Мы – одна Кровь. Оэ была его родной сестрой. – Она щёлкнула смолой несколько раз подряд, спросила, оглядевшись:
– Где я буду жить?
– Где хочешь. Жилой этаж – третий.
– Ага. Ну, до завтра! – Асте первая направилась вверх. Анна посмотрела сзади на её фигурку. Её сыну сейчас было бы почти столько же, и больно было думать о том, что рядом с Асте сейчас мог бы идти он. Здоровый, красивый, счастливый мероканский мальчик. Слёзы закипели в сердце. Анна бросилась наверх, в свою комнату, не замечая, что всё уже готово, упала на постель и разрыдалась. Боль была такой сильной! Ивайр, который вернул себе жизнь и тело только для того, чтобы пережить вторичное предательство и унижение… Её сын, который мог родиться на Корте и быть сейчас здоровым и счастливым мальчишкой… Кейв, который сам себя окружил вакуумом и навсегда вмёрз в глыбу льда… Кто-то должен ей ответить за это! На Земле виноватых не было, но теперь она, кажется, виновного нашла. И прощать не собиралась.
Громкий плач гленков за окном привёл её в чувство достаточно быстро. Казалось, что их сюда слетелось великое множество, и все они рыдали вместе с нею. Анна села, вытерла глаза, заставив себя успокоиться. Попросила у Ликаона спа и фруктов, пошла в ванну. Когда вышла и велела балкону открыться, услышала откуда-то отголоски громкой музыки и нескольких молодых голосов.
– Что это? – Спросила у Ликаона.
– Асте пригласила гостей. – Ответил тот. – Восемь человек, на крыше террасы с восточной стороны.
– Понятно. Молодёжь! – Заметила, но уже с усталой улыбкой. – Хочу спать на балконе.
– Как скажете! – Обрадовался Ликаон и захлопотал, устраивая ей гамак. Анна прошлась по своим комнатам, выглянула в окна, попробовала различные устройства. Хотела уже лечь, когда включился экран внешней связи. Почему-то она совсем не удивилась, увидев улыбающееся лицо Тайнара Гема.
– Хотел пожелать вам спокойной ночи. – Сказал он. – Я задержусь в Луане; возможно, полечу с вами в космос.
– Буду очень рада.
– А пока мы здесь, не хотите завтра с утра совершить маленькое путешествие?
– Куда?
– Куда бы вы хотели?
– Везде. – Засмеялась Анна. – Я везде хочу побывать!
– Тогда посетим Мелару и Нижний город. Пляжи и острова. Идёт?
– С удовольствием. – Ответила Анна. Он снова улыбнулся. Синие глаза его смотрели так внимательно.
– Вы плакали? – Спросил он вдруг. – Простите; но может, лучше мне приехать к вам сейчас?
– Нет, спасибо большое, но всё уже прошло. Так… подумала об упущенных возможностях. Всё прошло.
– Это хорошо. – С лёгким сожалением согласился он. – Тогда до завтра?
– До завтра. – Кивнула Анна, и экран погас.
Как быстро менялось сегодня её настроение! Только что ей было так плохо, и вдруг, после небольшого разговора с симпатичным мужчиной – гардианцем ей стало легко и приятно. И уснула она, убаюканная воркованием и попискиванием успокоившихся вместе с нею гленков и сладким парфюмерным ароматом цветущих лепидодендронов.
С утра у лорда Оша вышла неприятная ссора с послом. Тот уже в который раз указал своему помощнику на недопустимость его поведения для офицера столь высокого ранга и происхождения. Далее, воодушевлённый молчанием помощника, он заявил, что Ош даёт повод туземцам презирать себя, и тем вообще дискредитирует светлый образ кинтанианина на этой отсталой планете. На это Ош только скривился. Он страдал с похмелья и злился. Посол ему надоел. Савалу он ненавидел; себя ненавидел даже больше. Когда слушать посла стало совсем невыносимо, он привычно предложил ему пожаловаться Понтифику. «Может, – добавил он не без горького ехидства, – меня ещё куда-нибудь направят? Я заранее страдаю».
