Не успев встретиться, четыре товарища, уже не курсанта, но полноправных сотника Черной Сотни Шнееланда, как воля того, кто правит королевством (мы имеем в виду - того, кто на самом деле им правит) снова разбросала их на все четыре стороны. Но в этот раз - дальше, гораздо дальше, далеко за пределы Белых земель...
Часть первая
Ренч
Марис. Санаторий доктора Бисетра
2 число месяца Короля 1855 года
Ксавье
1
За своим столом, в окружении бесчисленного количества бумаг, окруженный стопками книг, сидит человек. Сидит и что-то пишет, старомодным гусиным пером, немилосердно скрипящим и тем страшно раздражающим этого человека. Надо бы его поточить, но увы — для этого надо звать этого… как там его… специального человека, а когда тот соизвлит появиться — никому неизвестно. Не ждать же, пока он придет, не сидеть же без дела, верно? Время, проклятое время, оно утекает, буквально просачивается сквозь пальцы. Ведь конкуренты не дремлят, они совершенно точно не дремлят, но готовятся его опередить, обогнать, обойти… Нет! Ничего у них не выйдет! Так что — не отвлекаться! Не отвлекаться на посторонние помехи, не отвлекаться! Нужно закончить расчеты!
Человек тянется, чтобы опустить перо в чернильницу — и на обратном движении руки с кончика пера падает капля, оставляя на исписанном цифрами и шифровальными знаками листе бумаги кривое чернильное пятно. Черное, как самый лучший уголь сорта «вайс». Человек раздраженно комкает бумагу и бросает ее в угол, туда, где уже лежит целая гора бумажных комков (и тем самым вызывая небольшой бумажный обвал. Бросает и пытается подтянуть чернильницу поближе. Ничего не получается — она привинчена к столу. Кто вообще это придумал⁈
Тут же забыв о своем раздражении, человек берет чистый лист и лихорадочно начинает покрывать его вязью формул и расчетов, координат и вычислений. Изредка он в задумчивости покусывает кончик пера или пощипывает края окладистой шкиперской бороды. Рукава рубашки закатаны, на спинке стула висит темно-синий флотский мундир без знаков различия.
Капитан Северус продолжал искать дорогу к полюсу.
Он докажет! Он обьяснит всем этим маловерам, скептикам и капитулянтам, что Северного полюса можно — можно! — достичь! Так, или иначе, тем или иным способом, но полюс будет, будет покорен! И сделает это он, капитан Северус! Он — или никто!
Брошенное в раздражении перо снова пятнает кляксами лист с расчетами, но это уже не имеет никаког значения. Все не так! Опять не получается! Ничего не получается! Толщина многолетнего пакового льда на пути к полюсу такова, что ни один корабль, даже специально рассчитанный для прохода через льды, не сможет его проломить, расколоть. Опять, опять не то…
Скомканный лист летит все в тот же угол. Расчеты корпуса корабля, которые навеки сгинули в бумажном завале, позволили бы создать судно, могущее проходить через льды, как нож, сквозь масло и сделать северные порты круглогодичными. Но скучная экономика капитану неитересна. Его разум, его чувства, его душа посвящены одной и только одной страсти.
Полюсу.
— Пороховые заряды? — задучиво шепче капитан, — Горючая жидкость? Пилы? Сверла? Пилы?
Через небольшой глаз в комнату заглядывает человек. Вернее — два человека, по очереди. Молодой юноша в темно-сером дорогом костюме, определенно пошитом у Гранвиля, с новомодными острыми складками-стрелками на брюках и цилиндром в руке. И мужчина в возрасте, невысокий, рыжеватая борода пронизана нитями седины, чуть старомодная черная визитка, серые брюки — разумеется, без стрелок! — белый жилет с галстуком, завязанном классическим пластроном.
— Почему стол так… странно стоит? — вежливо поинтересовался молодой человек.
Действительно, стол стоял у окна, но не ровно, а под углом.
Старик в визитке вздохнул:
— Потому что он направлен на север. Мои санита… помощники пытались его переставить, но паци… подопечный каждый раз впадал в сильнейшее раздражение.
Да, после смерти старика-отца, почтенного буржуа, Жана Снейпа, капитан Северус был помещен в клинику, простите, санаторий почтенного доктора Бисетра. Его родственники были категорически против того, чтобы имущество, пусть сколь угодно законно унаследованное, было пущено на бессмысленные прожекты.
— Могу ли я войти внутрь?
— Разумеется! Капитан совершенно безобиден, его… расстройство опасно прежде всего для него самого, агрессии к окружающим он практически не проявляет.
— Откройте.
Лязгнули замки, и юноша вошел в палату, простите, комнату.
— Добрый день! — вежливо поприветствовал его капитан, в то же самое время невежливо не повернувшись к нему лицом. Какой-то незнакомец явно не стоил того, что отворачиваться от своей цели, сиявшей где-то там, далеко за горизонтом.
— Добрый день, капитан, — юноша, ловким движением поднял с пола скомканный лист. Брови молодого человека чуть приподнялись, он аккуратно разгладил лист, сложил его вчетверо и убрал в свой карман.
