Да черт возьми, как все эти нити могли так спутаться! История начиналась с борьбы за лучшее место для себя, а превратилась в разборки между любовниками. Что дальше: незаконнорожденные дети, потерявшиеся братья и сестры, неродные родители?
Хотелось громко выругаться и пролистать от этой сцены — к другой, той, где снова начнутся борьба и месть.
— Мы договорились бежать. Я не знала, что делать с малышкой Эль. Ей едва исполнилось три, она постоянно плакала. Из-за неё нас было легче найти. Но когда я рассказывала о Детях Аша, Эль так улыбалась, — при этих словах Адара сама улыбнулась, а Рейн скривился ещё сильнее. — Я решила, что оставлю её ненадолго, и заберу, когда мы устроимся.
Может, отец и мать Адайн оказались живы, да смысла от них не было.
Ненадолго, ага. Только в жизни так не бывало. Те, кто обещал вернуться, обычно не возвращались, они бежали от прошлого, придумывая сотни оправданий.
— Я ушла, но Ригард не явился. Я не знала, что делать дальше, и позорно вернулась домой.
Рейн постарался вспомнить, что говорил глава Инквизиции о тех счетах. Он сказал:
— В-Бреймон думал, что Я-Эльмон убил вас. Он стал инквизитором, чтобы противостоять ему.
Адара скрестила руки на груди:
— Ему было девятнадцать, когда мы решили сбежать, а в Инквизицию Риг вступил только через семь лет. Что-то долго он собирался с духом. Если хотел отомстить, мог просто убить Нола — он же наёмник! Нет, Риг струсил и передумал бежать.
Рейн кивнул. Это было согласие не со словами Адары, а со своими мыслями. Да, в ней говорила не только фанатичка, воспитанная другой фанатичкой, но и обиженная женщина. В Совете было двое мужчин: первый лишил надежды, второй — любви, — и она лелеяла обиду семнадцать лет. Это страшно, и опасаться Адару стоило не меньше, чем её врагов.
— Нол понял, что я хотела убежать. Он опять поднял на меня руку, но вступилась новая служанка, бедняжка не знала, на что способен Нол. Он… — королева замолчала и поджала губы. С щек исчез румянец. — Не рассчитал сил и убил её. А это могла быть я. Нол запер меня, но я выбралась и сбежала — уже окончательно. На следующий день по городу разнеслось: Эстера А-Даран умерла от чахотки, Нол Я-Эльмон безутешен и скорбит по любимой жене.
Рейн задумался: наверное, глава Церкви, чтобы скрыть своё преступление, выдал служанку за жену. Вот почему по рассказам слуг они видели кровавую рану. Однако деньги для них и для врача не оставили сомнений: это его жена, и она болела чахоткой, раны не было.
— Пусть так, — голос Адары зазвучал холодно. Она откинула волосы назад и посмотрела в глаза Рейну. — Эстера А-Даран умерла, да. Но та, которая осталась, умела выживать. Мне пришлось опуститься до жизни в самой грязной части Лица, но я выбралась. И где-то там сейчас живет Эсси Даран — владелица небольшой лавки, где делают горячий шоколад. А есть Адара, которая от неловкой воровки поднялась до королевы Замка. Но моя любимица — Эста Э-Дар. Ох, эта затейница хранит много секретов. А какая она целеустремленная! Сколько же времени ей понадобилось, чтобы подчинить старых упрямцев из Детей Аша, но она справилась и возглавила их.
Рейн почувствовал, как челюсть медленно поползла вниз. Он уставился на женщину и не знал, что и сказать — слишком много вопросов возникло в голове.
Адара рассмеялась и воскликнула с притворной улыбкой:
— Ах, бедный мой мальчик, ты так взволнован! Ну слушай же. В Замке меня научили воровать. На первые же деньги я купила себе документы на имя Эсси Даран. Накопив небольшой капитал, позволила ей купить лавку и нанять двух работниц. А они и рады: дело идёт неплохо, деньги платятся вовремя, но хозяйка появляется редко, да и тогда молча оглядится и сразу уйдет.
В голосе Адары зазвучала гордость. Рейн впервые почувствовал уважение к ней. Да, она была фанатичкой, плохой женой и ещё более ужасной матерью, женщиной, помешанной на своей обиде. Но она умела выживать, умела выбираться из ловушки лучше любой крысы. Она упала туда, где не был даже Рейн, но поднялась — да не в одной жизни, в трёх.
— Эсси не целеустремленная, она ценит покой и стабильность. Адара оказалась побойчее. Замок — королевство со своей знатью и народом. Адаре пришлось поднять настоящее восстание, чтобы стать правительницей. Тем более поводы были: бывший король брал уж слишком большой налог со своих подданных.
— Зачем? — воскликнул Рейн. — Какой прок от этого места?
Адара отхлебнула уже остывший чай и ответила с улыбкой.
— Сила бывает разной, Рейн. У меня нет гвардии, практиков или церковного воинствующего ордена в своём распоряжении. Моя армия другая: тихая, незаметная и готовая даже на самоубийство, ведь терять ей нечего. Такие воины стоят не меньше, поверь.
Рейн почувствовал страх. Хотелось встретиться взглядом с Астом и попросить у него совета. Он хотел борьбы, но вместе с ней — свободы и доверия. А эти красивые руки, как и жадные лапы Совета, только бы взяли поводок да ухватили посильнее. Лай-не лай на такого хозяина, сила будет у него. И если он примет условия Адары, так и останется цепным псом, который бросается вперёд по команде.