Я проснулась в холодном поту и в слезах. Сон был настолько реалистичен, что я ощущала происходящее каждой клеточкой своего тела. Один и тот же сон, который я едва не осуществила, когда мы были в Москве. В спальню вошла мама, с чашкой травяного чая.
–Катюш, это только сон, успокаивайся, – мама присела на край кровати, поглаживая меня по волосам.
–Который час?
–Половина шестого, – ответила мама. Я приподнялась на локте, чтобы выглянуть в окно. На улице уже посерело. То, что я уже не усну – было очевидным. Взяв из маминых рук чашку, я сделала глоток.
–Спасибо. Я, наверное, пойду пробегусь. Вернусь через часок, – спокойно и без каких-либо эмоций проговорила я, вылезая с постели.
Когда в ушах музыка и в ритм ей отбиваешь каждый шаг, когда мысли еще где-то глубоко в полудреме просыпающегося от ночи города, мне становилось спокойнее. Но это было мнимое спокойствие. Даже здесь, в Самаре, мне казалось, что я под постоянным присмотром и контролем. Я шарахалась от каждого проезжающего мимо внедорожника, я вглядывалась в номера, лишь бы убедиться в том, что это не его номер. Но я не смогла успокоить себя сегодняшним утром, увидев припаркованный Рендж на стоянке у парка. От ужаса я окоченела просто, чувствуя, как страх замораживает меня постепенно от кончиков пальцев на ногах и до кончиков волос. Я замерла, растерявшись, не зная, что делать. Все эти месяцы я жила с двояким чувством. С желанием увидеть его и с облегчением выдыхала, когда очередная машина оказывалась чужой. И вот сейчас, он открывает дверь и выходит из авто, а я разворачиваюсь, со всех ног несясь неведомо куда, лишь бы подальше от него.
–Катя! Кать, постой! – слышу такой родной голос, такой любимый. И глаза сразу же закрывает пеленой соленых слез.
Мужчине понадобилось совсем немного времени, чтобы нагнать меня. Схватив меня за плечи, он развернул меня к себе лицом. Его глаза – серо-голубые кусочки льда, пронизанные северным солнцем, в которых я сразу же утонула. Потому попыталась отвести свой взгляд, только бы не поддаваться этому дурманящему гипнозу.
–Девочка моя, маленькая, Катён… прости меня, прошу, -целуя меня в уголок губ, в щеки, шептал, задыхаясь от своих слов и поцелуев мужчина.
– Прости, прости, прости, Катя. Я хотел убежать от своей любви, от твоей зависимости. Я стал слаб и уязвим. Все, что я делал – это только допинг от боли. Я думал, что она ушла, но она здесь в сердце, и я рад. Ну что мне сделать, чтобы вымолить твоё прощение? Ну хочешь, я на колени встану? Меня без тебя нет, слышишь, Кать? Если ты уйдёшь, я сгорю… Прошу, верни мне свою любовь.
– Дава… Я прошу тебя, перестань! Давид, пожалуйста, – шептала я, противясь его поцелуям, которые на самом деле был дозой долгожданного наркотика, с которого я так надеялась соскочить.
–Ты топишь все. Топишь, как болото. Как трясина. Ты разрушаешь все. Хорошее, плохое. Все, что угодно. После тебя выжженная земля. Пусти! – попыталась я вырваться из рук Давида, разрыдавшись и глотая слова вместе со своими слезами, сумела оттолкнуть Кирсанова от себя, отступив на шаг.
–Я хочу сохранить хоть кусочек, хоть частичку той любви, которую ты методично выжигал из меня!
Глава 1
Двумя годами ранее.
–Катерина, вставай! Опоздаешь же! – в третий раз мама не просто вошла в мою комнату, а ворвалась в нее, подобно урагану, сметая на своем пути одеяло, в которое я укуталась как в кокон. Я в ответ лишь промычала что-то невнятное, неохотно выбираясь из своей теплой берложки, и с возмущением поплелась в ванную.
