Прошла неделя, и мне сняли повязки с глаз. Я снова была в игре. Благотворительные собрания, встречи, составление наборов для маскирующего макияжа, предназначенного людям со шрамами от ожогов, поиски квартиры.
— Ну ты и выносливая! Как зайчик из рекламы батареек «Дюраселл»! — присвистнула Сьюзи.
Мы с Джо по-прежнему много болтали по телефону, все собирались встретиться снова. Мне этого хотелось, но было страшновато. В баре же было темно, и он не знал, как я выгляжу без косметики. Что мне делать? Да, Джонатан принял меня со всеми моими шрамами, и я научилась принимать себя тоже. Но я не знала, как отреагирует Джо. Мне кажется, как человек я ему нравлюсь. Просто я привыкла, что люди пугаются моих увечий.
Примерно через неделю он пригласил меня на вечеринку в дом к своим друзьям.
— Я заеду за тобой на работу и отвезу туда, — предложил он. Сердце пропустило удар. Он увидит меня при свете дня. Нужно позаботиться о макияже. Он должен быть безупречным.
В назначенный день я вся издергалась, а когда стала приводить себя в порядок, у меня вдруг поплыло перед глазами. Я все еще не полностью оправилась от операции по пересадке кожи. Пытаясь прикрепить искусственные ресницы, я почти ничего не видела.
Я схватила сумочку, надела замшевые туфли на платформе и поспешила вниз по лестнице, стараясь убедить себя, что все будет хорошо. Я ему нравлюсь, он сам это говорил. Он считает меня веселой, сексуальной, умной, ему нет дела до того, как я выгляжу. Он — мой сказочный принц, правда?
Нет, неправда.
Как только я села к нему в машину, сразу почувствовала неловкость. Нет, он не отвернулся, не ахнул от отвращения. Но все и так было ясно. По его сдержанному «привет», подавленному виду, манере. Я была готова расплакаться.
— Как у тебя на работе? У меня был суматошный день. А в честь чего вечеринка? У твоего друга день рождения или еще что-то? — без умолку трещала я. Джо был вежлив и предупредителен, но искра, которая вспыхнула между нами, уже погасла. Мне было невыносимо больно.
На вечеринке он держался отчужденно, и большую ее часть я провела, болтая с его другом и глотая спиртное, чтобы снять напряжение.
Когда Джо отвозил меня домой, я была уже хорошо навеселе. Именно это придало мне смелости — я глубоко вздохнула, повернулась к нему и спросила:
— Я тебе уже не нравлюсь? — Хотя остатки здравого смысла вопили в душе, чтобы я замолчала — и немедленно.
— Не говори глупостей! Конечно, нравишься, — возразил он, но я не поверила. — Я позвоню позже, — сказал Джо, и я вышла из машины.
Когда я протрезвела, то пришла в ужас. Наверное, я вела себя, как сумасшедшая. И зачем я только открывала рот? Ну почему я такая идиотка?! А вдруг он все-таки не врал, может, я и правда нравлюсь ему — просто он застенчивый, стеснительный. Но на следующей неделе Джо отменил свидание, и на следующей тоже. Не было смысла притворяться и надеяться на что-то: я привлекала его, пока он не рассмотрел мое лицо как следует. И тогда я перестала его интересовать. Я плакала, меня преследовали старые страхи, что я недостаточно хороша. Почему Джо не дал мне шанса? Почему не удосужился заглянуть глубже, узнать меня как личность? Может, если бы он попытался, то рассмотрел бы во мне внутреннюю красоту. Я злилась на него, на Дэнни, на Стефана, злилась на себя.
Мне не нужен мужчина для самоутверждения. Просто хотелось разделить с кем-то жизнь. До этого момента я не осознавала, насколько сильно мне этого хотелось. Моя самооценка, которую мне кое-как удалось восстановить после нападения, вновь серьезно пострадала.