Поэтому она выбрала светлую гриву, как у Бритни Спирс, и мы поспешили в машину, пока кто-нибудь не успел рассмотреть мое лицо.
Как-то вечером я глянула на свои ноги и решила, что с меня хватит.
— Сьюзи, ты мне поможешь с этим? А то я выгляжу, как горилла. Горилла, страдающая анорексией, — улыбнулась я, задрав штанины и продемонстрировав ноги.
— Конечно, без проблем! — воскликнула сестра, следуя за мной в ванную.
— Брить это я не смогу. — Меня передернуло при воспоминании о том, как Дэнни угрожал порезать мое лицо на куски. К лезвию я даже близко не подойду.
— А как насчет воска?
— Но я же обожгусь, — пискнула я.
— Ну, мы можем использовать крем для депиляции. У меня где-то есть.
— А он жечь не будет?
— Так мы не будем его долго держать. А если начнет жечь, тут же все смоем, — уверила меня сестра.
Я напомнила себе о том, что всегда говорила Лиза: я должна прислушиваться к доводам логики, а не к эмоциям.
— Хорошо, давай, — кивнула я.
Но когда Сьюзи начала наносить на ноги белую массу, меня охватила паника.
— Так, пять минут прошло! — Сьюзи включила душ и смыла крем с помощью куска фланели. — Видишь? Прекрасные ножки-спички без волос, — ухмыльнулась сестра. Я мысленно похлопала себя по спине. Я сделала это!
— Спасибо, сестричка, — улыбнулась я, вытирая ноги полотенцем. Потрясающе! Такая простая вещь, как депиляция ног, превратилась в сложное, полное опасности дело. Но я справилась.
Этот опыт странным образом высвободил что-то в моем сознании. Я стала старательно покрывать лаком ногти на ногах и руках. «Коготки» были тем немногим, что не пострадало при нападении, и я стала усиленно за ними ухаживать, полировать и подпиливать. Потом тщательно красила их лаком красивых розовых или коралловых оттенков. Так я постепенно снова признавала свое тело, возрождая прежнюю Кэти. И чувствовала себя уже не такой уродливой.
Однажды вечером, когда я красила ногти, то случайно взглянула в маленькое зеркальце из маникюрного набора и ахнула от ужаса. Морщинистая кожа, безжизненные глаза. Неопрятные космы и отвратительный бесформенный нос. Страшная маска, как у героя фильмов Hammer Horror movie[7].
Именно тогда я решила вести фотодневник, отмечая каждый признак улучшения своего состояния. Мама каждую неделю фотографировала меня, и я могла следить за тем, как продвигаются дела, как идет выздоровление. Я засела у компьютера и создала новую папку, которую назвала «МОЙ ПУТЬ К ВЫЗДОРОВЛЕНИЮ В ФОТОГРАФИЯХ». В нее я поместила несколько снимков, которые делали мама или врачи в больнице на первом этапе моей истории.
Просматривая эти фото, я чувствовала, как у меня скручивает все внутренности, но при этом не могла отвести взгляд. Эти снимки были одновременно отвратительными и захватывающими.
Однако пока я делала один шаг вперед и десять назад. Кошмары преследовали меня с завидной регулярностью, я по-прежнему не могла есть и посещала больницу, где мне постоянно расширяли пищевод и ноздри, проверяли зрение и заново подгоняли маску. Кроме того, я ездила на физиопроцедуры и на сеансы терапии к Лизе, моему психологу. Иногда боль в горле и носу была настолько сильной, что я не знала, как мой истощенный организм выдерживает ее. А вдруг в какой-то момент он не сможет справиться с таким напряжением? И мое сердце однажды просто остановится, решив, что с него хватит? И после всех этих мучений я тихо умру на операционном столе, не в состоянии терпеть дальше?
Спустя три месяца после нападения у меня был один очень важный посетитель. Пэм Уоррен. Эта женщина сильно пострадала в железнодорожной катастрофе в Паддингтоне в 2000 году. В этом крушении погибло тридцать три человека и более четырехсот были ранены. Пэм серьезно пострадала, получив глубокие ожоги лица, рук и ног. После двадцати двух пересадок кожи ей пришлось носить такую же маску, как у меня, на протяжении восемнадцати месяцев. Пол связался с ней по Интернету, и теперь она приехала с подругой навестить меня.
