Она стойко выдержала взгляд, который, казалось, мог сжечь дотла, оставив от нее лишь горстку пепла. Не дрогнула, не отвела глаз, и Роману пришлось сдаться:
– Лидия дождалась, пока Елена уедет по делам, и открыла коробки с вещами моей сестры. Она сует нос в чужие дела!
– Я не знала, что там вещи Маргариты! – закричала девочка, но щеки ее зарделись. – Думала, эти коробки надо выбросить…
– Именно поэтому ты украла ключ и открыла комнату, в которой они лежали! – снова вспыхнул Роман.
Анна встала между ними, закрыв спиной девочку. Та схватилась за нее дрожащими пальцами. Похоже, Лидия и вправду виновата, но это не повод, чтобы выгонять бедняжку на улицу.
– Успокойся, пожалуйста, – примирительно сказала Анна и выдавила улыбку. – Ты даже меня напугал! Давай, я сама с ней разберусь? Только в доме, а то очень холодно!
Роман шумно выдохнул и посторонился. Лидия вбежала внутрь и растерянно замерла в гостиной. Анна вошла следом и, потрепав ее по голове, произнесла:
– Иди-ка, выпей чаю, а я потом к тебе загляну.
Девочка взглянула на нее глазами, полными слез, прошептала:
– Спасибо! – и убежала на кухню.
Анна задумчиво смотрела ей вслед. Почему Лидия так хочет докопаться до правды? Что пытается найти в вещах Маргариты? Зачем рискует?
Хотелось догнать и расспросить ее, но тяжелый взгляд мужа, будто пытающийся прожечь дыру в спине, подавил этот порыв. Анна сжала кулаки, развернулась и посмотрела прямо ему в лицо. Их взгляды схлестнулись, и на некоторое время в гостиной воцарилась тишина. Наконец Роман опустил глаза и, вынув сигарету, закурил. Она ждала, пока он успокоится, и не задавала лишних вопросов. Все равно не дождется ответов, так зачем обострять ситуацию? В комнате было тепло, бледное утро разбавляло неярким светом угнетающую обстановку. Головная боль внезапно отступила, нервы успокоились. Анна села в кресло и закрыла глаза. Молчание нарушало лишь размеренное тиканье часов.
Прошла минута или две, прежде чем рука Романа опустилась на ее плечо. Одновременно его спокойный голос нарушил сонную тишину:
– Давай не будем портить друг другу настроение.
– Давай, – с улыбкой согласилась Анна, не открывая глаз.
– Тогда идем. Я покажу тебе кое-что.
Роман подошел к лестнице и сделал приглашающий жест рукой. Анна опешила. Неужели все комнаты покажет? И даже ту, которая вся в черном цвете? Роман поднялся наверх, она поспешила следом, затаив дыхание. Но муж прошел мимо всех комнат, остановился в конце коридора, открыл дверцу потолочного люка, который до этого момента Анна не замечала, и выдвинул лестницу. Он приглашает ее на чердак?
Головная боль внезапно вернулась, вонзилась иголками в затылок, заставив мучительно застонать.
– Все в порядке? – обеспокоенно спросил Роман.
Она не ответила. Молча поднялась по лестнице и, оказавшись наверху, осмотрелась. На чердаке было пыльно и захламлено. Под ногами жалобно скрипели половицы. Какие-то длинные доски и коробки беспорядочно стояли по углам. Анна скользнула взглядом по голым стенам и деревянному полу. Мигрень стала просто нестерпимой, ладони вспотели, а сердце застучало сильнее. Вдруг она увидела портрет Маргариты. На фоне хлама и пыли он смотрелся богато и громоздко. Девушка с полотна казалась живой. Солнечный луч, пробившийся сквозь тучи, коснулся холста и придал синим глазам странный блеск. Анна схватилась пальцами за виски. Все эти метаморфозы, происходящие с портретом, не что иное, как плод ее бурной фантазии! Маргарита мертва. С того света не возвращаются! Но откуда тогда взялось это ощущение ее присутствия?
Роман проследил за взглядом Анны.
– Теперь этот портрет не будет тебя раздражать, правда? – спросил он.
Анна промолчала. У нее внезапно потемнело в глазах. В этой части дома атмосфера была тяжелее всего, невыносимо остро ощущалась давящая тоска. Будто здесь и произошла трагедия.
– Маргарита покончила с собой… на чердаке?
Роман кивнул и отвернулся, старательно пряча эмоции. Анна подошла к окну и взглянула вниз.
– Высота небольшая. Как же получилось, что она не выжила?
– Из земли торчит арматура. Она упала прямо на нее.
Анна содрогнулась, представив, как невесомое тело Маргариты натыкается на острые металлические штыри… Вдруг в ушах зазвенело, словно прошлое и настоящее на миг соединились и открыли страшное видение.
–
