Никола расцвел от удовольствия: он любил вспоминать на досуге свои боевые подвиги.
– Хорошо, Драган, сейчас покушаем, и я тебе все расскажу… И выпью я грамм двести пятьдесят советской водочки.
– Это в честь чего, дед?
– Потом расскажу, внучок, в честь чего.
– Потом так потом, – Драган заметил конверт на столе и спросил: – А это письмо от кого?
– От кого надо, внучок. После о нем тебе тоже поведаю.
– Ладно!
И внук с дедом сели за стол обедать.
Через неделю Ракитич прибыл в Бухарест, в Центральную тюрьму, и тогда в кабинете начальника тюрьмы раздался телефонный звонок от дежурного:
– Товарищ полковник, докладывает сержант Радеску, к вам какой-то мужчина хочет на прием. Он настаивает на свидании… с мадам Ренци.
Ференц обрадованно сказал:
– Хорошо, пропустите.
– Есть, товарищ полковник!..
Ференц радостно потер руки.
«Сейчас я разыграю перед ним грандиозный спектакль! Притворюсь, что я ровным счетом ничего не знаю о нем и его связи в Ренци!»
Зашел Ракитич с рюкзаком за спиной и поприветствовал хозяина тюрьмы.
– Здравствуйте, товарищ полковник, я Никола Ракитич. Я приехал из Югославии навестить заключенную Веру Ренци. Очень прошу вас разрешить мне повидаться с ней.
– Вы родственник заключенной?
– В какой-то мере.
– Объясните…
Ракитич не стал ничего скрывать:
– Нам было по шестнадцать лет, когда мы встретились. Это продолжалось пару месяцев, но она успела забеременеть от меня, а потом родила сына втайне от меня, отказалась от него и сдала в приют. Со мной она тоже не хотела общаться. Случайно от ее родителей я узнал о ребенке и забрал его из приюта. Мы с Верой еще раз встретились, но она уже была замужем. Мы поругались и окончательно расстались… А затем прошло тридцать пять долгих лет, и вот через столько времени она вспомнила меня и написала письмо. Вот я и приехал.
– Она написала вам послание? Покажите!
– Да, вот оно…
Ракитич достал из-за пазухи мятый конверт и протянул начальнику тюрьмы.
Ференц, конечно же, узнал свой почерк. Он взял письмо в руки, покрутив, как фокусник, положил на стол: вдруг Ракитич забудет о нем, и тогда Ференц уничтожит эту важную улику. Он решил отвлечь внимание Николы от письма другими вопросами.
– Вы, наверное, знаете, товарищ Ракитич, за что она получила пожизненный срок?
– Да, читал в газетах.
– И что вы об этом думаете?
– С каждым случается что-то выходящее за рамки человеческого понимания и морали.
– С каждым? – изумился Ференц. – Со мной, например, не случилось такого. С вами, вероятно, тоже. И с миллионом человек ничего подобного не случается. Не каждый умудряется стать маньяком и отправить на тот свет около сорока человек. Ренци – феномен в этом плане.
– Может, и феномен. Бог ей судья. Тем более по людскому суду она уже получила заслуженную кару – куда больше! Всю жизнь в тюрьме – это невыносимо.
– Вы ее оправдываете?
– Нет, может быть, отчасти. Я просто хочу сказать, что если она убийца, то не нужно ее загонять в угол и уничтожать. Она свое получила. А человеку всегда нужно оставлять хоть один минимальный шанс, какую-то надежду. Пусть микроскопическую. И может, он исправится.
– Таких, как она, извините за резкость, гражданин Ракитич, только могила исправит. Но я вас понимаю, она вам, каким-то образом, родственник, и не удивительно, что вы ее горячо защищаете.
– Может быть… Да, я действительно ее близкий родственник… Так как насчет свидания, товарищ полковник?
– Свидания?
– Да!
– Хорошо… будет вам свидание… Я сейчас позвоню начальнику оперчасти, чтобы тот был в курсе происходящего.
– Спасибо, товарищ полковник.
– Вживую общаться я не могу разрешить вам, из-за особого статуса заключенной, но по телефону и за стеклянной перегородкой вы можете это сделать. Будьте осторожны, она очень опасна и непредсказуема, и у нее часто случаются временные психические расстройства. Так что недалеко от вас будет дежурить наш тюремный психиатр. Он профессионал высшего класса.
– И на том спасибо, товарищ начальник.
– Не за что…
Рука Ференца потянулась к трубке телефона. Толстые дрожащие от нервного возбуждения пальцы стали накручивать диск.
Излишняя снисходительность к преступнику указывает на предрасположенность быть им.
Ренци завели в комнатку со стеклянной перегородкой. По обе ее стороны висели черные телефоны. Вера села на стул и увидела напротив себя какого-то мужчину. Тот показал знаками, чтобы она взяла трубку, Вера последовала совету незнакомца и прислонила трубку к уху…
– Здравствуй, Вера, – улыбнулся неизвестный.
– Кто вы?
– Ты не узнаешь меня?..
Узница внимательно всмотрелась в лицо мужчины… Кажется, она знала его. И мучительная улыбка скользнула по ее бледным губам.
– Никки?.. Не может быть! – воскликнула Вера. – Сколько лет мы не виделись! Как ты меня нашел?
Мужчина горько усмехнулся:
