– Полагаю, мы бы не отказались от кофе, мэм, – обратился к ней Санти.
Ана уже открыла рот сказать, что в этом нет необходимости, но наткнулась на взгляд Санти.
– Да, конечно, сию минуту. Черный?
– Немного молока.
Стоило матери выйти за дверь, Санти повернулся к юноше.
– Ну вот, когда твоя мама вышла, я попрошу тебя побыстрее рассказать все, что ты знаешь.
– Ничего я не знаю, правда.
– Ты разговариваешь с полицейскими. Если я заподозрю тебя во лжи, отвезу в полицейский участок.
Парень поспешно заговорил:
– Она меня бросила, когда увидела с другой девчонкой. Это случилось на ботеллоне[11], на карнавале. Я перебрал, а она в тот день не пришла, потому что была в Париже со своей тетей. Кто-то сбросил ей фотки в WhatsApp, и она меня бросила. Не разговаривала со мной почти месяц. После этого все стало по-прежнему. Сейчас я встречаюсь с одноклассницей, Кларой.
– Ладно, все нормально. Все в порядке, Уго. А Ксиана, она с кем-нибудь встречалась?
– Ага. Она сообщила мне об этом на вечеринке у Мауро. Говорила, что влюблена, но больше ничего не может мне рассказать.
– И все, никаких намеков?
– И все. Вы смотрели в ее мобильнике?
– Конечно, и ничего не нашли, поэтому мы здесь и беседуем с тобой, – пояснила Ана.
– Ну, она не призналась, кто это. Но я знаю, что это был кто-то, кто не понравился бы ее родителям. Она говорила, что узнай ее предки, с кем она встречается, отправили бы ее в школу-интернат за границу. И я ей поверил. Они у нее очень строгие, и бабла у них хватает. Знаете же, ее бабушка была известной художницей.
– Вот, держите, – прервала их мать Уго, подавая поднос с кофе, молоком, сахаром и макарунами.
– Что ж, большое спасибо, – откликнулся Санти.
Они быстро выпили кофе. Санти достал из кармана визитку и протянул ее матери.
– Если вспомните что-нибудь, что может оказаться полезным, не стесняйтесь звонить нам.
Ана еще раз поблагодарила собеседников, и они с напарником покинули квартиру. Санти не открывал рта, пока они не шагнули в лифт.
– Полагаю, у тебя кофе уже скоро из ушей польется, – заметила Ана.
– Давай договоримся. Ты в последний раз начинала говорить раньше меня. Зачем ты предложила матери присутствовать при разговоре?
– Он несовершеннолетний!
– Вот именно. Несовершеннолетние ни слова не скажут в присутствии родителей. Мы здесь не для того, чтобы заводить друзей. Если идешь со мной, ты говоришь после меня, если не получишь других указаний. Тебе понятно?
Ана резко вдохнула, собираясь ответить, но тут же выдохнула. Они вышли на улицу и сели в машину Санти.
– Куда тебе? – спросил он.
Ана взглянула на часы. Почти два. Ее сын находился у матери, поэтому она могла не торопиться. Оставался запас по времени.
– Ты больше ничего не планируешь делать?
– Планирую. Поесть, вздремнуть и еще разок прочитать отчет о вскрытии. Он пришел вчера, и я пролистал его по диагонали. Хотя, очевидно, ничего интересного не найду.
– Я вчера прочитала. Подтверждает то, что нам уже известно. Никаких следов. Искусственная кровь. Ловкий убийца. Отсутствие ранений, характерных для самообороны.
– Ты очень хорошо все изложила, но я в любом случае перечитаю его.
– Разве ты не собирался сегодня поговорить с другой парой, Фернандо и Инес? – поинтересовалась Ана, обрадованная неожиданным комплиментом.
– Отложу на завтра. Не помешало бы, если бы ты кратко изложила то, что мы услышали сегодня. У меня есть одна идея. Так что теперь у тебя есть домашнее задание на вечер.
– Принято. Отвезешь меня обратно в Сантьяго?
– Но разве ты не здесь живешь? Насколько я понял, ты думала здесь и остаться.
– Да, в Ла-Рамаллосе, но намерена воспользоваться тем, что ребенок пристроен, и выполнить кое-какие поручения.
– Как скажешь. Где тебя высадить?
– Без разницы. В центре.
На обратном пути они практически не разговаривали. Санти высадил ее на площади Галисии. А после обогнул площадь, чтобы вернуться обратно в Кашейрас, при этом чувствовал себя немного виноватым за то, что не взял Ану с собой.
Она же поймала такси до Города культуры[12], чувствуя себя немного виноватой, что не взяла с собой Санти.
Тео Ален звонил в агентство по трудоустройству, на чем свет стоит проклиная Ольгу.
Он бросился за ней, пытаясь успокоить, но ничего не смог поделать. Ольга заявила, что они все сумасшедшие. Что она бедная, но честная. Что дом проклят, и она никогда больше не ступит в него даже за все золото мира. Что ей очень их жаль, и они были к ней очень добры, но она больше не может здесь находиться.
Тео понимал ее. Он сам балансировал на грани нервного срыва, когда коп задавал вопрос за вопросом. И в тот день вдобавок ко всему он поднял тему денег.
