Он прижал сильнее, но кистей не расцепил и не гладил, как прежде.
– Ты… – попыталась спросить она, не зная как.
– Что? – не понимал Денис и пугался этого непонимания и ее вопросов.
Лена откинула голову, заглянула ему в лицо.
– Ты не любишь прикасаться к телу? – вопрос получился какой-то корявый.
Но Денис понял. Сразу. Расцепил руки и показал ей свои ладони.
– У меня огрубела кожа от работы, я могу сделать тебе больно или неприятно.
Ленка мысленно перекрестилась: «Слава тебе, Господи!»
Взяла его кисть двумя руками, наклонилась и поцеловала в середину ладони. Денис дернулся как-то всем телом, попытался убрать руку, словно обжегся, но она не дала, перевернула и, продолжая удерживать, провела его ладонью по своему плечу, плавно спустив на грудь. Он смотрел на их руки, она – ему в глаза, медленно перемещая его большую ладонь на свою вторую грудь.
– Не больно, – шепотом сказала Ленка, – приятно. Очень.
– Лен… – Денис посмотрел ей в лицо непонятным взглядом.
– Не думай об этом, не держи в голове! Забудь! – потребовала она.
Он резко выдохнул, словно под водой полчаса находился и наконец вынырнул, схватил ее за руку:
– Идем! – взмолился Денис.
И потащил за собой, через коридор, большую гостиную, в спальню. Они задыхались от бурлившей в предчувствии крови, от желания…
Денис осторожно подтолкнул Лену на кровать, встал рядом на одно колено и начал снимать с ее ножек ботиночки.
– Я сама, – попробовала сопротивляться Лена.
– Нет, – распорядился Арбенин.
Снял, поднялся и с серьезным видом приступил к расстегиванию юбки. Ленка не выдержала это соло, резко села и потянула Дениса на себя, а он не удержался, и они упали вдвоем на кровать. И принялись целоваться, словно наверстывали что-то глупо упущенное, – безумно, жарко, и Денис таки умудрился стянуть с нее юбку вместе с колготками и трусишками, а Ленка сунулась расстегивать его джинсы…
И в этот момент снова пошло что-то не так!!
Она не могла ни черта понять, только чувствовала, что переменилось все! Было обжигающе, дурманяще, сводило с ума – и вдруг! Куда делось? Вот только что они держали это нечто искрящееся, шальное и прекрасное в руках, и…
Лена старалась вернуть это безумное притяжение, целовала Дениса куда дотянется – в ключицу, в ухо, в грудь, в шею – не помогало! Не помогало, черт возьми! Он отвечал, но отстраненно, мимоходом, между действиями – закрывшись внутренне. Осторожно отодвинув ее руки, сам снял джинсы, куда-то вдруг делся, Лена его потеряла – оказалось, снял носки, обувь.
И вроде вернулся к Лене, снова прижал и поцеловал.
Но волшебство исчезло…
Было, мутило разум, зашкаливало температурой, обещало, звало… но исчезло!
– Стоп! – громко потребовала Лена, остановившись сама. – Стоп!
И упершись резко ладонями ему в грудь, отодвинула от себя.
Денис не перестал ее обнимать, лишь отодвинулся немного, остановился, уткнулся в подушку лбом выше Лениной головы и подумал: «Все! Твою дивизию!»
Когда она попросила его не думать о руках, он забыл! Совершенно! Вообще все забыл на свете! Благодарно, радостно, с еще большим желанием прижимая девушку к себе, и заспешил, уверенный, что сейчас просто взорвется от желания. Но стоило ей дотронуться до застежки на его джинсах, как пришел в себя и тут же выскочил из жарящего ожидания и вспомнил про ногу. Словно его кипятком облили!
И, как бы Лена его ни просила, придется все-таки контролировать свои руки, он может сделать ей ненароком больно, забывшись, поцарапать ее нежную кожу, да и вообще… А ногу надо немедленно прикрыть, нельзя ей показывать!
Меньше всего на свете Денис хотел бы напугать ее или сделать больно, неприятно.
А она звала, звала за собой… и остановилась, и приказала «стоп!» Все!
И сейчас начнется такая хрень с разговорами, выяснениями, упреками! Он не понимал, что сделал неправильно. Миллион раз проходил уже всю эту мудятину с Викторией. Та тоже любила остановиться в разгаре и долго объяснять, что он делает не так, с выводами и долгими наставлениями, как надо правильно, после чего Арбенину вообще ничего уже не хотелось!
Денис приготовился выслушать, что Лена собирается донести до его сознания, и не знал, как дальше со всем этим жить!
– Денис, – позвала она.
«Нажали на педали – поехали!» – тоскливо-безнадежно подумалось ему.
– Что случилось? – спросила Лена.
Он мотнул головой: «Ничего не случилось» – говорить не мог, так скрутило все нутро от безнадежности.
– Ты был со мной, весь! Искренне! И вдруг перестал! Закрылся! – тихо говорила девушка. – Ты снова вспомнил про руки? Не надо! Забудь напрочь, прошу тебя! Ты даже не представляешь, как это приятно, когда ты гладишь меня, трогаешь! Я передать не могу! Просто улетаю от твоих прикосновений!
Он оторвал голову от подушки, посмотрел на нее сверху потрясенным взглядом – поверить не мог в то, что услышал. Может, неправильно понял?
Как, не будет никаких наставлений? Растолковываний, что он делает все плохо и неуклюже? Требований и нравоучений?
