— Это что, похищение?! — завопила я. — Ты вообще в своем уме?
Как я ни пыталась объяснить Максу, что между нами все кончено, он не в состоянии был понять, как это его, такого богатого, такого красивого и вообще такого-растакого можно не любить. Он был уверен, что я просто взбалмошная дура и не понимаю своего счастья. А счастьем был он — Макс. И дабы доходчиво мне все это объяснить, он теперь тащил нас вместе с лошадью в лес.
Просто какой-то беспредел!
Но тут, слава богу, на мое счастье, из леса нам навстречу выехали Ленка и Пьер. И я обрадовалась им, как родным.
— Лена, Пьер! — завопила я. — Какая удача, что мы вас встретили!
Ленка была несколько удивлена. Чего бы это мне так радоваться встрече, когда мы расстались всего десять минут назад? Вряд ли я за такое короткое время могла так сильно соскучиться. И она с любопытством покосилась на моего спутника.
— Вот познакомьтесь, — я указала на Макса, — мой московский знакомый. Он здесь со своей женой.
Мои слова заставили Макса поморщиться.
— Я, Марианна, холост, если ты помнишь, — злобно процедил он и, повернувшись к Ленке и Пьеру, расплылся в прелюбезнейшей улыбке.
— Очень рад знакомству, — вежливо произнес он. — Позвольте представиться — Белопольский Максим Валентинович.
— Пьер Лакур, — в ответ представился Пьер. — А это моя жена Элен.
Ленка улыбнулась Максу и поинтересовалась, собирается ли тот принять участие в травле зайца или же предпочитает охоту на кабана.
— А где, кстати, ваше ружье? — спросила она. — Кажется, всем раздавали оружие.
— Я не охотник, — ответил Макс. — И вообще оружия не люблю. Я предпочитаю любоваться природой, а не губить ее. — Макс снова повернулся ко мне и со сладчайшей улыбкой на устах ласково произнес: — Ну что, продолжим нашу прогулку, дорогая?
Он снова ухватился за поводья моей лошади и с намерением утащить меня в чащу лесную с силой потянул их на себя. Но не тут-то было. Я мертвой хваткой вцепилась в упряжь своей лошади и ни в какую не собиралась ее отдавать. В общем Макс тянул поводья в одну сторону, я — в другую. А Ленка с Пьером, с интересом наблюдали, как мы соревнуемся в перетягивании каната.
Не известно, сколько бы мы еще занимались этой глупостью, если бы где-то неподалеку вдруг не раздался негромкий хлопок, и моя широкополая шляпа с перьями в тот же миг не сорвалась с моей головы и не улетела в кусты.
— Ой! — вскрикнула я. — Моя шляпа!
Я с удивлением проследила за ее полетом и хотела было броситься вслед за ней. Но моя лошадь, мирно щипавшая у себя под ногами травку, бросаться никуда не собиралась.
За шляпой в кусты поскакал Макс, однако вернулся оттуда весьма озадаченным.
— Кто-то, кажется, совершенно не умеет стрелять, — растерянно произнес он, рассматривая мой головной убор и указывая на маленькое отверстие в высокой тулье.
— Что это? — Я просунула в отверстие указательный палец. — Здесь этого раньше не было. То есть я точно помню, что никаких дырок на шляпе не было, когда я брала ее в прокате. Что же я теперь там скажу?
Макс посмотрел в ту сторону, откуда послышался хлопок, и, пришпорив свою лошадь, поскакал искать неумеху, который чуть было не лишил меня жизни.
И действительно, если бы выстрел пришелся чуть пониже или же тулья у шляпы оказалась бы не такой высокой, то вполне вероятно, что он — этот неумеха — не только попортил бы мне прическу, но и вообще испортил бы всем гостям праздник. Потому что какой же может быть праздник с трупом на охоте?
Я оторопело уставилась на Ленку.
— Это что? В меня стреляли, что ли? — удивленно спросила я.
Ленка неопределенно мотнула головой и вдруг совершенно неожиданно стала заваливаться набок.
— Пьер! — крикнула я. — Держи ее!
Пьер быстро соскочил с лошади и, подбежав к падающей Ленке, подхватил ее уже почти у самой земли. Если бы он немного замешкался, то Ленка приземлилась бы прямехонько на голову.
— Это все эти чертовы корсеты, — сказала я, пытаясь слезть со своей лошади. — Не зря же дамы раньше то и дело в обмороки падали. Вот и Ленка от испуга лишилась чувств.
Мне удалось перекинуть одну ногу через луку седла, но что нужно было делать дальше, я не знала. Самостоятельное спрыгивание с лошади да еще к тому с дамского седла — дело непростое. Раньше-то дам с лошадей кавалеры снимали.
А поскольку единственный имеющийся в наличии кавалер суетился сейчас возле сомлевшей Ленки и ему было вовсе не до меня, то у меня не оставалось другого выхода, как самостоятельно спрыгнуть на землю. Что, собственно, я и сделала.
Правда, прыгнуть-то я прыгнула, но до земли не долетела, а, зацепившись подолом за луку седла, повисла на боку у лошади, как тряпичная кукла.
— Помогите! — заорала я. — Я сейчас упаду!
Да уж лучше бы я упала. Так по крайней мере сразу же закончились бы мои муки.
Но ткань моего охотничьего платья оказалась настолько прочной, что крепко держала меня на привязи. К тому же от моего истошного вопля лошадь моя испугалась и шарахнулась в сторону. Я же при этом по-прежнему болталась у нее на боку, как какая-нибудь поклажа.
