— Почему?
— Понимаете, Света Точилина была своеобразной девушкой и противостоять никому не могла. И потом, в ней было нечто порочное. Например, она с удовольствием подсматривала за другими. Она сама мне в этом признавалась. И ей нравилось, когда смотрят за ней. Однажды она поссорилась с нашим менеджером. По поводу чего — не могу вам сказать. Но когда Света вышла, она пообещала отомстить ей. Еще мне иногда казалось, что Точилина страдает клептоманией.
— То есть?
— Она украла у менеджерши какую-то вещицу и всем показывала.
— Не органайзер с монограммой? — встрепенулась я.
— Нет, — покачала головой Римма. — Что — то другое. Кажется, фотоаппаратик. Маленький такой.
Что ж, облик Светы получался далеким от идеала.
Больше Римма ничего рассказать не могла. Но она и так просветила меня вполне достаточно. Но мне все же нужно было узнать, что же произошло со Светой. Поэтому скорее всего следовало устроиться туда на работу. Честно говоря, мне совсем не хотелось пробовать себя в качестве суррогатной матери для какой-то там неведомой фрау Шумахер. Но Света пока еще была загадкой. Загадкой, которую необходимо было решить…
Я нанесла на физиономию последние штрихи, подкрасила губы помадой модного цвета и несколько раз повозила кисточкой по щекам. Да, девица в зеркале была хороша, но… Чего-то ей не хватало. Какой-то маленькой детали, чтобы ни у кого не возникло сомнений — девица достаточно легкомысленна, стопроцентно здорова и абсолютно безмозгла. Что нужно сделать для придания себе черт крайней безмозглости?
По радио надрывался местный ди-джей со своей нетленной песней «…малолетка — дура дурой». Вот именно такую-то я и создавала. Задумчиво поболтав кисточкой в краске для волос, я решительно выкрасила пряди волос в ярко-фиолетовый цвет. Мое лицо сразу стало моложе и глупее. Ура, найдено!.. Благо разноцветных тюбиков у меня было пять штук, и я решила продолжить. Следующая прядь обрела зеленый цвет, потом я сотворила красную прядку… Пошевелив мозгами, я решила, что надо знать меру. Если раскрасить все волосы, меня могут принять за панкующую герл. Вдруг иностранцы не хотят иметь детей с генетикой панка? Я вот хотела бы?
Поразмыслив, я пришла к выводу, что мне все равно. Тем более что лет в пятнадцать мой ребенок наверняка попытается подражать панкам. Или еще кому. Теперь, кажется, новое поколение играет в «кислотников». Я считаю это нормальным. Дети, никогда не пытающиеся поиграть в протесты и отказ от ценностей родителей, кажутся мне странными. Конечно, смешно наблюдать, например, как мой старый друг, в юности отчаянный «протестант», услышал недавно от пятнадцатилетней племянницы, что «поезд» «Дип Перпл» давно ушел, и вообще «Дип Перпл» такая попса, что ее и слушать-то невозможно… Я тогда подавилась смехом, а он, бедняга, долго открывал рот — как рыба, вытащенная из воды.
Но я отвлеклась. В общем, удачно скосив под юную «кислотницу», я довершила свой образ ботинками «доктор Мартенс», мини — юбкой и майкой с невообразимой символикой непонятно чего. Удовлетворенно осмотрев себя в последний раз, я пожалела, что мой реальный возраст, увы, уже не позволяет мне все время ходить в таком замечательном туалете. Лично мне глядевшая на меня из зеркала девчонка очень понравилась.
В офис фирмы «Мария» я вошла ровно без пяти минут пять. Такая я пунктуальная, что просто умиление! Когда хочешь устроиться на работу, надо прикидываться пай-девочкой. Конечно, внешний мой вид вовсе не соответствовал образу такой девочки. Однако не секрет, что именно девицы из приличных семей, с хорошим «генотипом», как раз и ведут себя нестандартно, стремятся проявить индивидуальность.
Фирма располагалась в помещении бывшей парикмахерской низкого пошиба. Парикмахерская приказала долго жить, оставив после себя въевшиеся в воздух запахи лосьонов и химических препаратов. Правда, везде шел ремонт, а это говорило о том, что заинтересовавшая меня «Мария» совсем молоденькая фирмочка.
В приемной за столом сидела красотка со скучающим видом. Мой приход ее порадовал.
— Добрый день, — старательно засмущалась я. — Я вам звонила…
— А, вы по поводу работы. Елена Эльдаровна ожидает вас в своем кабинете.
Я кивнула. Девушка показала мне дорогу, дальнейшие действия предоставив мне самой.
Я постучала в дверь и услышала какой-то неприятный гнусавый голос — мне показалось, что его обладательница страдает гайморитом.
— Войдите.
Я послушно вошла и остановилась на пороге, смиренно потупив очи и теребя край маечки.
— Добрый день, я по поводу работы.
Елена Эльдаровна оглядела меня с ног до головы очень откровенно. Я сделала то же самое, но исподтишка.
Красавицей ее назвать было трудно — для этого надо обладать изрядной фантазией художника. Слишком увесистый зад, кривые короткие ноги — лучше бы она не вставала из-за стола! Довершал картину большой орлиный нос. Но в то же время я не могла не признать, что эта женщина сексуальна!
Так сексуальна, что мне с моей пропорциональной фигурой и правильными чертами лица оставалось лишь позавидовать этой ее особенности.