— Только обещай меня не судить строго, ладно?
— Это смотря в чем ты собираешься мне признаться. Если в убийстве — тогда уж прости.
— Нет, что ты. Я не убивал. Можешь мне поверить.
— Почему?
— Потому что, хотя моя жена и была самой непонятной особой на свете, временами вызывающей просто ненависть, я ее очень любил.
И он так на меня посмотрел, что я ему поверила.
— Она стояла на мосту, когда я ее увидел. Стояла и смотрела. Знаешь, Тань, мне тогда показалось, что она хочет броситься вниз. Я подошел к ней и дотронулся до плеча. Осторожно, чтобы не напугать. Она обернулась. Мир сразу перевернулся. Я никогда не видел таких красавиц. «Что?» — спросила она. Я пожал плечами и пробормотал: «Да ничего. Просто не нужно вам этого делать». Она сначала с удивлением смотрела на меня, потом расхохоталась. Все это было так дико, что я чертыхнулся и пошел прочь. «Подождите!» — крикнула она. И я остановился. Потому что решил все сделать ради нее. Жить ради нее. Слушать ее всегда. Только чтобы она вечно была со мной рядом… Ты мне веришь?
Я не только верила. Я завидовала. Надо же — пробудить в человеке такую неземную любовь!
Потом у них все было довольно обычно. Только ему порой казалось, что у нее есть какая-то тайна. Причем отнюдь не «цвета апельсина». Порочная тайна. Она очень часто закипала, словно чайник. Кидалась на него. И заставляла хранить их брак в секрете. «Так надо», — говорила она, когда он спрашивал, почему.
В последнее время ее нервозность достигла апогея. Она то смеялась, то плакала, то подолгу смотрела в одну точку. Однажды вдруг ни с того ни с сего заявила, что скоро ее убьют.
— А ты знал, чем она занимается? — тихо спросила я.
— Нет, — опустил он глаза. — Про ребенка — да. Ребенок был мой. Вот догадываться я начал как раз тогда, когда стало ясно, что он появится. В этом и была проблема. Кажется, кто-то узнал, что она нарушила условия договора. Менеджер, по-моему. Один раз эта женщина видела нас вместе. Тогда-то мы и решили, что пора сдергивать. Она еще мне сказала, что Янкин тебя нанял как киллера. А потом уже Стас объяснил, что ты просто детектив. В общем, знаешь, вся эта дурацкая сцена с ее «трупом»… Господи, она же сама себе смерть напророчила!
— В тот день у нее была с кем-то встреча?
— Не знаю. Возможно. Понимаешь, она что-то узнала. Кажется, чужую тайну. Прибавила ее к своей — и получилось вот что… Мне она ничего не сказала. Просто потребовала, чтобы мы срочно уехали. Потому что ей угрожает опасность.
— А деньги?
— Таня, поверь мне, если они и были, я о них ничего не знал!
Виталий почти выкрикнул эти слова, не сводя с моего лица измученного взгляда.
— Ну, хорошо. Считай, что я согласна помочь тебе найти убийцу. Но — пожалуйста, учти, если ты сказал мне не все, пеняй на себя! Потому что вы ввязались в какую-то безумно опасную игру, и чем честнее ты будешь, тем скорее мне удастся выпутать тебя из этой истории…
Мы проговорили всю ночь. За окном уже светало. Я узнала не так уж много, но теперь я уже была на шаг ближе к разгадке.
Кто-то внезапно встретился Свете, кто-то, о ком она знала нечто отвратительное. Настолько, что даже ее это привело в шоковое состояние. Кого? Елену Эльдаровну? Кстати, ведь именно ей Света звонила и настаивала на встрече.
Я надеялась, что Вике Зелинской известно больше, чем Виталию. Иногда женщина куда откровеннее с подругой, чем с мужем. И из моей головы не выходило предсказание «костей». Света искала развлечений на стороне, а с кем? Уж не с Сережей ли?
Как же его найти?
Пока передо мной стояло очень много вопросительных знаков и очень мало утвердительных.
— Ничего, Татьяна свет Александровна, — пообещала я оконному стеклу, за которым появились первые признаки жары, — разберемся…
Уж как Татьяна Александровна собиралась ночью во всем разобраться — ума не приложу. Утром весь мой легкомысленный оптимизм очень быстро начал таять. С виду простенькое дельце на моих глазах превратилось в клубочек вопросов, и теперь этот клубочек катался передо мной туда-сюда, лукаво поблескивая хитрыми глазками запутанных концов, и спрашивал: «Ну, слабо?»
— Да вот и не слабо, — выдохнула я, уныло глядя на шоссе, несущее меня в Тарасов. — «Нет ничего невозможного для человека с интеллектом».
— А он у тебя есть? — спрашивал клубочек.