– Поэтому, я считаю, надо поступить по-другому, – продолжила мысль подруга. – Пусть в те дни, когда твоя сестра ездит в клинику, Сашка приходит к тебе на работу.
– В суд? На процесс Сушкиной?! – Я ужаснулась. – Да ты что! Она же окончательно уверится в том, что ее родительница – Баба-яга, которая категорически против естественного стремления женщин к красоте!
– В суд не надо, – согласилась Машка. – Пусть приходит в кабинет и сидит у тебя в приемной. Или у меня, я тоже умею присматривать за детьми.
– Это как-то неловко, – пробормотала я, испытывая неудобство от одной мысли, что коллеги будут нянчиться с моим великовозрастным дитятей, отвлекаясь от работы. – Плевакину это не понравится…
– Плевать на Плевакина, ребенок важнее!
– С этим не поспоришь…
– О, я придумала! Я принесу сюда Павликов старый ноутбук, он все равно им уже не пользуется, и Сашка, сидя у тебя в приемной, будет делать свои уроки! – предложила Машка. – Ты же говорила, что без компа с Интернетом ей трудно готовить рефераты, вот и убьем всех зайцев сразу!
Это была отличная идея, и, в отличие от других полезных новаций, ее моя юная революционерка не приняла в штыки.
А в зале суда снова развернулась импровизированная фотовыставка: сторона истца представила снимки Сушкиной до и после операции в «Эстет Идеаль». Фотографии были сделаны лично хирургом, который оперировал Элеонору Константиновну, в присутствии подтвердившей этот факт медсестры. Молчаливым свидетелем выступил настенный календарь, также присутствующий в кадре. На нем отчетливо читаются даты: первое фото сделано за день до операции, второе – две недели спустя.
Несмотря на остаточные желтушные синяки, Сушкина «после» выглядит заметно свежее, чем «до», хотя, конечно, не на тридцать лет моложе. Максимум на пятнадцать. Зато прекрасно видно, что лицо у нее нисколько не перекошенное, черты его симметричны, глаза одинакового размера.
Как по мне, так это убедительно доказывает необоснованность претензий Элеоноры Константиновны к клинике. Выходит, рассказывая, что в «Эстет Идеаль» ее изуродовали, пациентка Сушкина клевещет. Ровно то же самое попытался объяснить и представитель истца, выдержанный джентльмен Андрей Андреевич Макаров, но его моментально задавил репликами квартет коллег с противоположной стороны. Да так шустро, что я и рта не успела открыть.
Нет-нет, не все так просто, говорит на это непробиваемая защита Сушкиной и с ловкостью опытного фокусника извлекает из папки Олега Хрящева очередной документ.
Я тихо вздыхаю.
Пресловутая папка мне представляется неисчерпаемой и бездонной. Такое ощущение, что она распахивается в иное измерение, прямиком в битком набитый склад макулатуры…
– Вот это!
Получивший очередную бумагу Максим Трубач так энергично потрясает ею в воздухе, словно тщится взлететь.
– Это – по всем правилам оформленное экспертное заключение видного специалиста, из которого следует, что последствия неудачной пластической операции могут проявиться спустя достаточно длительное время. Позвольте, я зачитаю…
Я, разумеется, позволяю и терпеливо слушаю страшилку, изложенную безразлично-строгим, со множеством специальных терминов, медицинским языком. Но голос у Акелы, надо отдать ему должное, роскошный: глубокий, приятного тембра, профессионально поставленный… На радио ему бы цены не было. Заслушаться можно! А уж про погоду и курс рубля он был бы вне конкуренции…
В кратком вольном пересказе экспертное заключение звучит так: осложнение после проведенной пластической операции вполне может быть отсроченным. Например, у кого-то уже после заживления ран образуются грубые рубцы, нарушается чувствительность губ, возникают уплотнения, которые приводят к деформации лица. Иногда возникает некроз участков кожи, прилегающих к швам. Может снизиться чувствительность кожи… А может и линия роста волос со лба на затылок убежать… В общем, не исключено, что «сюрприз» настигнет жертву через месяц-другой после операции, авторитетно утверждает эксперт.
Не в данном случае, парирует сторона истца и развивает эту мысль в лучших традициях наглядной агитации.
У руководителя юридической службы Макарова, оказывается, тоже есть своя пухлая папка с фотографиями. Причем демонстрацию напечатанных снимков продвинутый пользователь Андрей Андреевич дублирует показом цифровых изображений на мониторе компьютера.
В итоге все присутствующие прекрасно видят то, что я уже наблюдала раньше: на снимках, представляющих собой стоп-кадры разных телешоу, у Элеоноры Сушкиной физиономия разной степени ущербности.
Где-то меньше левый глаз, а где-то правый. Скулы то выше, то ниже. Брови то в форме подбитой чайки, то в виде витого шнурка…
За короткое время между датами шоу черты Элеоноры Константиновны меняются так разительно, словно лицо у нее пластилиновое. Объяснить такие метаморфозы проблематично, но защита все же пытается.
