Ну вот, стоило лишь вспомнить давнишнюю депрессию, свои старые страхи – вдруг с пением покончено навсегда? – и она уже в панике. Ну-ка, влево-вправо, влево-вправо, приказала она себе. Не работает. А если попробовать улыбнуться? Нет, челюсти сводит в гримасе. Мысли перекинулись на близнецов. Ее не было дома уже три дня. Соскучилась по ним, хоть назад поворачивай. Они уже в том возрасте, когда дети больше времени проводят вдали от матери, чем у нее на руках или на коленях. Даже когда она дома. Как они по утрам первым делом мчатся обнять ее, как чмокают на ночь… А как после уроков налетают и крепко прижимаются к ней. А какие у них сонные мордашки, когда вечером, пристроив головы у нее на коленях, они смотрят телевизор. Без всего этого Дейдра умирает. Конечно, можно поговорить с ними по телефону. Конечно, есть их фотокарточки. Но, черт возьми, ей необходимо чувствовать их.
Соберись, велела она себе, и без того нервы на пределе. Сейчас надо быть уверенной как никогда. К тому же совершенно ясно: она переживает разлуку гораздо тяжелее, чем сами близнецы. Пол и Джульетта окружили их неусыпной заботой. Пол и в самом деле устроился семейным врачом в Хоумвуде, а Джульетта говорит, что близнецы ее здорово подбадривают. Бедняга, ей это необходимо, особенно сейчас, когда выяснилось, что она вовсе и не беременна.
Стало быть, о детях беспокоиться нечего. Надо сосредоточиться на встрече с Лессером. Сейчас для ее карьеры ничего нет важнее и, вполне вероятно, не будет. Господи, до чего страшно! Судорога сводит желудок, во рту появился привкус кислоты. Дейдра в ужасе окинула взглядом неряшливые дома, выстроившиеся вдоль улицы. Что делать? Того и гляди ей понадобится туалет, а здесь их нет и в помине.
Она перешла на трусцу и с облегчением заметила, что разница между номером, указанным на карточке Лессера, и номерами на домах сокращается. Ну, наконец! Вот оно, место, о котором она грезила с тех самых пор, как он сунул ей карточку. Правда, в мечтах ей виделось высокое, сверкающее здание; шикарный лифт возносит ее в просторный офис, в приемной за мерцающим хромом и белым мрамором столом посетителей встречает ухоженная секретарша… Похоже, в этой части ее мечте сбыться не суждено. Дейдра это уразумела, еще когда свернула с Бродвея и двинулась прочь от блестящих небоскребов, углубляясь в дебри четырехэтажных домиков. Каждому лет по сто, не меньше. Но даже тогда в воображении ей рисовался изысканный особнячок с полированной угольно-черной дверью, где каждый со вкусом обставленный этаж гудит напряженной творческой жизнью агентства. Никоим образом она не рас считывала оказаться перед многоквартирным кирпичным домом с осыпающейся штукатур кой, дорогу к которому пришлось прокладывать среди пустых упаковок от гамбургеров и полиэтиленовых пакетов с собачьим дерьмом. Контора Лессера располагалась в полуподвальном этаже.
Дейдра даже вроде немного успокоилась. Или, наоборот, вконец разволновалась? Страху точно поубавилось, но зашевелился червячок сомнения. Вся в испарине – почему так трудно дышать? – она нажала замызганную кнопку звонка и, когда он тренькнул, привалилась плечом к ржавым прутьям решетки, загораживающей вход.
Внутри было темно и тесно. В нос шибануло одуряющим запахом лака для ногтей, и Дейдра очутилась в крошечной передней. Единственной здешней обитательницей оказалась молодая блондинка с волосами, собранными на макушке в пучок и украшенными белой пластиковой заколкой в виде бабочки. Мордашка, по крайней мере, хорошенькая. После обшарпанного фасада здания это как-то обнадеживало. Если у вас привлекательная помощница, значит, вы чего-то добились. Ведь так?
– Я Дейдра Уайли. Мне назначено.
– Ах да. – Интерес в глазах блондинки мгновенно погас. – Элиот занят. Говорит по телефону.
Дейдра уселась на стул (серый металл, серое пластиковое сиденье), не сняв новой, купленной для этого случая короткой шубки из стриженого барашка, сжимая рукой в перчатке драгоценную папку с фотографиями. Красные шнурки папки развязались, и она долго возилась, пытаясь их завязать. Безуспешно. Оно и немудрено – попробуй-ка завязать бантик в плотных замшевых перчатках. Принялась стягивать новенькие перчатки и уронила папку на грязный пол. По линолеуму разлетелись свежие черно-белые фотографии из дорогого ателье – знойная красавица Дейдра в количестве двадцати штук.
– Дьявол! – И в сторону секретарши: – Извините.
Сдернула наконец перчатки, сбросила шубку. Ползая по полу и собирая фотографии, Дейдра гадала, какой, интересно, вид открывается перед секретаршей? А-а, плевать! Девица не отрывала глаз от собственных ногтей. Во всяком случае, на Дейдру даже не смотрела.
