Оно и понятно – учитывая, что в доме у Дейдры каждый сантиметр пространства занят подушечкой, или картинкой, или вазочкой, или стопкой книг.
Джульетта покачала головой и пробормотала, что ей нужно позвонить Куперу. Она проскользнула в спальню и достала мобильный телефон. Первый раз в жизни она оставила Трея на ночь. Но, в конце концов, должен же Купер научиться управляться с собственным сыном. Не хочет стать отцом второго ребенка – пусть хотя бы будет отцом тому, который есть.
Она еще и номера не набрала, как хлопнула входная дверь и в соседней комнате раздались голоса – Дейдры и еще один, мужской. Джульетта отключила телефон и замерла, прислушиваясь, отказываясь верить очевидному. Дейдра божилась, что Ник в Чикаго. Каким образом он смог добраться сюда в такую бурю? Оцепенев, Джульетта стояла перед закрытой дверью и вслушивалась в ставший таким знакомым голос. Дейдра произнесла ее имя. Наступила тишина. Джульетта решила выйти из спальни и своими глазами посмотреть, что там происходит. Потянулась к двери, но та внезапно открылась, и перед Джульеттой предстал Ник Руби собственной персоной. Воззрился на нее как на привидение.
– Ты должен был уехать! – выпалила она.
– Я старался изо всех сил, – слегка улыбнулся Ник. – Вылет отменили.
Из-за его спины вмешалась Дейдра:
– Он проторчал в аэропорту семь часов.
– Я ухожу! – Джульетта протиснулась в дверь мимо него.
Вот великан, весь проход за городил. Главное – не смотреть на него. Но, боже, это нелегко!
– Ты не можешь уйти… – начала Дейдра.
– Еще как могу!
Прозвучало грубовато. Но что делать? Увидела Ника и совсем соображать перестала от страха: вдруг придется провести ночь с ним под одной крышей? И что еще хуже – притворяться, что между ними ничего не произошло.
Джульетта судорожно надела пальто, схватила сумку, туго, под самый подбородок, затянула шерстяной шарф. Как бабуля, собирающая я на базар.
– Ты спятила! – кричала ей вслед Дейдра.
Но она уже летела вниз по лестнице, сколь я пальцами по металлическим перилам.
– Джульетта! – Он мчался за ней, удивительно легко перебирая большущими ногами по мокрым каменным ступеням.
Перед ее мысленным взором неожиданно вспыхнула полузабытая картинка: кухня в пенсильванском домике, отец шаркает итальянскими кожаными ботинками по плиткам пола и распевает «Этот раз ношенный башмак».
– Джульетта, подожди!
Приостановившись, она повернулась в его сторону и замахнулась, словно держала в руке нож:
– Не смей!
– И не думал. Но на улице-то настоящий буран!
– Стой, не двигайся. Я спускаюсь вниз, а ты стой, где стоишь.
Приоткрылась дверь в соседнюю квартиру, и в щель выглянула пара любопытных глаз.
– Стой там, – повторила Джульетта.
Боже, до чего он хорош. Почему она раньше этого не замечала? И такой большой. И упрямый. Даже немного страшно. Она боится его? Нет, себя. И бежать ей надо от себя.
Джульетта медленно отступила на несколько ступеней, повернулась и пошла обычным шагом, чутко прислушиваясь – что происходит за ее спиной? Если он сделает за ней хоть шаг, произнесет хоть слово, она взорвется и наговорит дерзостей. Или бросится ему в объятия.
Ни звука. Она спустилась в небольшой вестибюль с белыми и коричневыми шашечками плиток на полу, с медными почтовыми ящика ми и тяжелой глянцево-черной дверью. Снаружи по-прежнему валил снег. Свет фонарей едва пробивался сквозь плотную пелену. На пустынной улице метель укрыла уснувшие на ночь машины, мостовую, быстро засыпала белой пылью следы редких прохожих на тротуаре.
Нью-Йорк стал каким-то другим. Внезапно Джульетта поняла: это тишина, почти мертвая тишина и мерцающая белизна волшебно преобразили, украсили город.
Страшно не было ни капельки. На душе только удивительный покой: от Ника уже сбежала, а волноваться насчет дороги домой еще не начала. Здорово просто постоять одной, здесь и сейчас. На углу улицы Джульетта обернулась и взглянула на дом Ника Руби, подняла глаза на его окна на последнем этаже. Там, на фоне золотого света, три силуэта прижались к стеклу и смотрели вниз, на нее.
Четыре часа спустя ее привезла домой большая машина. Дорогой Джульетта дремала, просыпалась и снова окуналась в дрему. За окнами чернело небо в снеговых тучах, дорога была пуста, если не считать бульдозеров. Фары лимузина высвечивали белую полосу в белоснежном мире.
Водитель отказался вылезать наружу и сидел, упершись взглядом в ветровое стекло, пока она пробиралась через сугробы к темному дому. Ключ она уже давно сжимала в руке – достала, как только они свернули с шоссе, не меньше чем час назад. Вставляя его в замок, Джульетта чувствовала себя марафонцем, пересекающим финишную черту.
В доме темно, прохладно и тихо. Только урчит холодильник. Джульетта осторожно прошла по ковру и поднялась наверх в комнату Трея. «Крадусь как вор или как привидение», – подумала она.
Вот он, ее мальчик. Крепко спит. Лежит на спине, руки раскинул, рот приоткрыл, словно от удивления. Одеяло сбито на пол. Джульетта подоткнула одеяло и поцеловала сына в лоб. Трей что-то пробормотал и повернулся на бок.
