Конец связи. Когда дочка у него, Анна в полной его власти. Она на все готова, только бы вернуть девочку. А что он сделает, если она не пойдет у него на поводу? Увезет Клементину в Англию, уговорит родственников помочь спрятать ее там? Он все еще британский поддан ный, может найти способ вывезти дочь.
– Анна?
В залитой солнцем гостиной появился Ник с лопаточкой и целой сковородкой яичницы в руках. Она не чувствовала в себе сил ни улыбнуться, ни вымолвить хоть слово.
– Все в порядке?
И тут она не выдержала. Слезы, которые она прятала от всех – от дочери (особенно от дочери), даже от подруг, хлынули потоком. Ник поставил сковороду, подошел к ней, обнял. Она совсем затерялась в его огромных руках. Внезапно, впервые за долгие годы она вспомнила, как, бывало, держал ее на руках отец, вспомнила безграничную любовь и безопасность, которые ощущала тогда и никогда после. И зарыд ла еще сильней.
– Ну-ну… – Ник похлопал ее по плечу. – Все хорошо.
– Все плохо! – рыдала Анна. – Он сказал, что заберет ее. Мою дочку.
– Господи Иисусе.
Нельзя позволить ему это. Нельзя. Клементина – это все, что у нее есть. Нет, не все. Не совсем все.
– У меня будет ребенок, – прошептала она.
Сказать об этом хотелось, но не громко.
Он отстранился и, наклонив голову, попытался заглянуть ей в лицо.
– Что ты сказала?
– Сказала, что у меня будет ребенок.
«Чужой человек, – подумала Анна. – Я тол ко что открыла свою тайну совершенно чужому человеку. Почти чужому».
– Бог мой! Что же ты будешь делать?
Она горько всхлипнула:
– Понятия не имею.
– Это его ребенок?
Она посмотрела Нику прямо в глаза. Очень внимательные глаза, карие, но такого темного оттенка, что зрачков почти не видно.
– Я не спала ни с кем другим с девяносто третьего года. Никаких сомнений – его.
– А есть возможность… Ну, что вы оба…
Анна решительно помотала головой:
– Что мы снова сойдемся? Абсолютно никакой.
– Не знаю, как ты относишься к религии… – неуверенно произнес Ник. – Не знаю твоих нравственных убеждений…
Анна отступила и села на кровать.
– Ты имеешь в виду аборт.
– Да, – тихо подтвердил он, садясь рядом. – Аборт.
Анна задумалась. Конечно, она размышляла над этим. Не только в последнее время, когда начала подозревать, что залетела, но и раньше, сразу после рождения Клементины. Тогда она так перетрусила, что тут же начала принимать таблетки. И еще раньше, в колледже. В сущности, она могла бы пойти на аборт. По разным причинам – если бы ее изнасиловали или ее жизнь была бы под угрозой. Даже если бы поняла, что не сможет любить будущего ребенка.
Сейчас ею владели совсем иные чувства. Стоило подумать о ребенке, о ее и
– Послушай, – обратилась она к Нику, – ты стал бы добиваться того, чего хочешь, даже если это бессмысленно?
Ник серьезно кивнул:
– Да.
– Даже если ты не должен этого хотеть?
– Да.
– С тобой такое уже бывало?
Он смотрел на нее, этот здоровяк, так открыто, беззащитно. Казалось, дотронься до не го – и почувствуешь под рукой не кожу, а обнаженные нервы.
– Со мной такое сейчас.
В этот момент хлопнула дверь. Ни один из них не слышал ни шагов в холле, ни поворота ключа в замке. Оба с удивлением воззрились на возникшую в дверях и с не меньшим удивлением глазеющую на них Дейдру. Огромные башмаки и такое же необъятное пальто (судя по всему, и то и другое принадлежало Нику), в которые она вырядилась, были в снегу. Щеки пылали, как у мальчишки, прибежавшего домой с горки. После подъема на пятый этаж она громко пыхтела.
– Как там, на улице? – поинтересовалась Анна.
– Потрясающе! – Дейдра возбужденно взмахнула руками.
На блестящий пол с красных шерстяных перчаток посыпался снег.
– Сами сходили бы, посмотрели. Чем вы тут занимались?
– Разговаривали, – ответил Ник.
– Ах, так? И о чем же?
Анна в раздумье смотрела на подругу. Сказать или не сказать? Сказать, конечно.
– Я жду ребенка. Окончательно выяснила это только сегодня утром. И я говорила Нику, что хочу его оставить.
Дейдра ошеломленно, словно требуя подтверждения, повернулась к Нику. Тот приоткрыл было рот, но промолчал. Потом все же решился:
– А я как раз собирался сказать Анне, что люблю Джульетту.
