Она помедлила всего один раз – на ступеньках перед его подъездом, прежде чем нажать на звонок. Словно перед ней стена времени и ей предстоит перелезть через нее или пройти насквозь. А еще ей представлялась стеклянная ограда и остроконечная вершина горы, которые разделяли ее прошлое и будущее. Она запнулась не потому, что сомневалась, идти ли вперед. Нет, ей просто хотелось в полной мере прочувствовать важность перемен в собственной жизни. Она оставляла позади все вещи, которыми могла бы обладать, и все привычки, которыми могла бы обзавестись, и все поступки, которые могла бы совершить. А впереди ее ждало то, к чему она действительно стремилась.
Джульетта собралась с духом и нажала на звонок домофона, и в ту же секунду, будто он ждал ее, дверь открылась. Войдя в холл, она тотчас услышала топот его ног, подняла глаза и увидела, как он через две ступени мчится к ней вниз по лестнице. Она бросилась навстречу, но он оказался быстрее – не успела она добежать до второго этажа, как оказалась в его объятиях. Он приподнял ее и крепко прижал к себе. Потом отпустил, взял за руку, и они молча, бок о бок, начали подниматься по лестнице. Свежий запах его рубашки перекрывал все прочие запахи – сырости, дыма, жареного лука, – витающие в холле.
Лишь один-единственный раз они были наедине друг с другом, в тот день, когда поцеловались на крыльце перед его домом. Да и то любой прохожий мог их видеть. Все было внове: прикосновение к нему, жар его кожи, шершавые подушечки пальцев и крепкое пожатие сильной руки. Он гораздо выше ее, что само по себе замечательно, и гораздо крупнее Купера. Должно быть, он недавно подстригся, и очень коротко, почти наголо. А еще она заметила у него на шее, как раз там, где вена, краешек темно-синей татуировки, который выглядывал из ворота футболки. Наконец они вместе.
Хорошо, что они держались врозь эти несколько недель. Теперь она могла прийти к нему свободной от неопределенности, прийти, когда мучительное завершение ее брака уже позади. Все горькие и обидные слова сказаны, детали улажены, слезы выплаканы. Теперь она действительно одна. Теперь действительно готова начать жизнь с Ником.
Они вошли в квартиру, закрыли дверь, постояли друг напротив друга. Как ребенок, она подняла руки над головой, давая ему понять, что он может снять с нее рубашку. Это было ее решение, но и его тоже. С Купером всегда обстояло иначе: право принимать решения в их взаимоотношениях принадлежало только ему. Но сейчас она поняла, что никогда по-настоящему ему не верила.
Ник легко через голову стащил с нее тонкую хлопковую рубашку и запустил через всю комнату. Притянул Джульетту к себе. Она прижалась всем телом, почувствовала, как он словно бы обволакивает ее со всех сторон.
Забавно. Их роман завязался по телефону, значение имели голоса, звуки, а не взгляды. А сейчас им совсем не хотелось разговаривать.
Она поцеловала его грудь, твердую под мягкой черной футболкой. Губы медленно, поцелуй за поцелуем, совершили путь к левому плечу, затем назад к правому плечу. Тепло его тела, которое она ощущала сквозь ткань, возбуждало, хотелось снова и снова почувствовать его. Поцелуи становились все более жадными.
Закинув голову, с подгибающимися коленями, он застонал:
– Боже, я люблю тебя!
Она перестала его целовать, выпрямилась и взглянула ему в лицо:
– Я тоже тебя люблю.
– Теперь моя очередь, – тихо сказал он, наклонился и нежно поцеловал обнаженные соски – один, другой.
Затем его губы двинулись вокруг ее грудей, в точности повторяя то, что до этого проделала она.
– Ты повторяешь меня.
– Я всегда буду повторять тебя.
Он упал на колени, не останавливая поцелуев.
Она провела пальцами по колючему ежику его волос:
– Даже если я поступлю низко?
Он вскинул голову:
– Ты никогда не сможешь поступить низко.
– Смогу, – возразила она, вспомнив, с какой холодной непреклонностью требовала у Купера развода.
– Не верю.
Он снова начал целовать ее. Ниже, ниже. Целуя живот, расстегнул джинсы. Она вцепилась ему в плечи.
– Ох! – дернулся он.
– Я предупреждала.
– Иди сюда.
Он подвел ее к кровати, они вместе забрались на нее – она все еще в джинсах, он полностью одетый – и накрылись простынями.
– Ты не уйдешь, – сказал он.
– До воскресенья – нет. В воскресенье мне нужно забрать Трея.
Он помолчал.
– Ты в самом деле оставишь его одного на ночь? Знаю, что ты чувствуешь… Она приложила палец к его губам:
– Купер с ним в Хоумвуде все выходные. Удивительно, как сильно после развода Трей скучал по отцу. И еще более удивительно, с какой энергией Купер отстаивал свое право видеться с Треем. За эти несколько недель он сделал больше, чтобы сблизиться с сыном, чем за все прошедшие годы.
– По-моему, Купер наконец решил стать хорошим отцом, – сказала Джульетта. – К тому же ему помогает Хизер.
– Мы не вылезем из кровати до воскресенья.
Она засмеялась:
– Мы умрем с голоду.
– Не умрем. Я забил холодильник.
– Разве тебе не надо куда-нибудь идти, где-нибудь играть?
– Я сказал, что заболел.
Она на минуту задумалась:
– А если я не хочу все выходные провести в постели?
– Тогда мы не станем этого делать. Как ты хочешь?
