Ральф вздрогнул. Обернулся — ни Кронт, ни Велена ничего не заметили. Звать их он не стал, сначала решил проверить. Набрал еловых шишек и покидал в ручей: все они скрылись под водой.
— Кронт! Велена! Взгляните…
Ральф еще раз повторил свой опыт.
— Это просто течение, — сказал Кронт. — Бывает.
— Ты как хочешь, но я в эту воду не полезу…
— Какой ты впечатлительный! Велена, милая, ты что-нибудь про этот ручей знаешь?
— Веревка тебе милая, — огрызнулась девушка. — А здесь я не бывала и ничего не знаю. Ручей, конечно, в Быструю впадает. А можно ли в нем утонуть… попробуй — проверишь…
Кронт, прищурившись, смотрел на воду.
— Ладно, — сказал он наконец. — Все равно вымокнуть не хочется. Поищем, где дерево упало… может, перелезем…
— Как хорошо, что ты все решил, — зло пробормотал Ральф.
— Ну, должен же кто-то головой думать! — засмеялся Кронт.
Они побрели вдоль берега, по узкой тропинке, протоптанной зверьми. Между невысокими, причудливо искривленными деревьями буйно разросся багульник, изредка попадались и кустики голубики. Среди всеобщего увядания краснели ягоды брусники — крупные, темно-алые.
К упавшему поперек ручья дереву изгнанники подошли уже под вечер. В одну из гроз сосна не выдержала напора ветра и тяжело рухнула, создав мост через черную воду.
— Ну вот, — сказал Кронт. — Кто полезет первым?
— Ты, конечно, — отозвался Ральф. — Это ведь была твоя идея.
Кронт фыркнул, потряс дерево, пробуя его на прочность. Раскачав, перекинул свой мешок на другой берег — теперь пути назад не было.
Сосна даже не шелохнулась, когда Кронт ступил на нее. Он сделал несколько шагов, раскинув руки, чтобы удержать равновесие. Широкий ствол от долгих дождей намок, и сорваться со скользкой поверхности было легче легкого. Кронт решил не испытывать судьбу и опустился на четвереньки, надежно вцепился в дерево руками. Он продвигался, ощупывая каждый сучок. Подозрения Ральфа вдруг стали казаться вполне обоснованными — Кронт так и видел, как делает неловкое движение, падает и исчезает под водой, тихо, без единого всплеска.
Когда Кронт наконец добрался до другого берега, его мутило. Перед глазами сверкали водяные блики, голова была тяжелой.
— Лезьте быстрее, — крикнул он. — Как-то плохо на меня это болото действует…
Кронт был даже несколько удивлен, когда Велена и Ральф перебрались без всяких приключений. Правда, они тоже выглядели бледными и усталыми.
— Нужно убираться отсюда, — сказал Кронт.
На этот раз все были с ним согласны. Они взвалили мешки на плечи и зашагали прочь из болота. Конечно, умнее было бы вернуться вдоль берега к тракту, но они хотели быстрее оставить позади ручей. Изгнанники шли наискосок, полагая, что рано или поздно наткнутся на фенгарову дорогу, но до самого вечера так и не нашли тракт.
— Надеюсь, мы не заблудились, — мрачно пробормотал Кронт.
— Кое-где тракт делает петли, — сказала Велена. — Нам нужно остановиться. В потемках мы можем его и пропустить — он так зарос…
— И почему петля обязательно там, где мы сошли?… Могли бы, кстати, и мост построить.
— А кому строить? Наши в такую даль не ходят.
— Вот из-за этого все и случилось!
Кронт разозлился на форпостовцев, которые не додумались построить нормальный мост через проклятый ручей. Он понимал, что они тут не при чем, но не мог сдержать свою злость.
— Ленивые твари! Сидят себе… даже дерьмо из-под задницы выгрести лень. Бешеная Тарра их охраняет — они и рады. А самим что полезное сделать недосуг. Уроды проклятые!
— Да кто бы говорил!
— Молчи, девка!
Он отшвырнул Велену, так, что она больно стукнулась локтем о сосну, а сам стал разбирать вещи.
— Не смей ее трогать, ты! — Ральф потянулся за мечом.
— Да ладно, ладно. Просто раздражает меня все…
Девушка молча отвернулась. Как же она хотела отомстить ему, заставить умолять о прощении. Чтобы он смотрел ей в глаза и мучился.
Велена чуть не разрыдалась от собственного бессилия. Женщина может мстить только подло, исподтишка. Благородные дуэли и более-менее честные драки — удел мужчин. Она должна ненавидеть долго и тайно. А потом использовать яд. Или интригами сделать жизнь невыносимой. Или заставить другого мужчину отомстить за нее.
Велена знала немало осенних плодов, которые убили бы Кронта медленно и жестоко. И в этот момент ее ненависть была настолько большой, что она лишь улыбнулась бы, видя его страдания. Ее удерживала не жалость, а осознание того, что он умрет не с ее именем на губах, не зная кто и почему сотворил с ним такое.
