Когда я выбрал хорошую полянку около дома и с большим трудом разработал землю, то на второй же день нашёл свой огород совершенно изрытым и затоптанным. Налёт совершили носороги. Пути наши перекрестились, нейтралитет оказался нарушенным. Что их привлекало сюда — просто не знаю. Может быть, следы моего заострённого кола, которым я рыхлил почву, наводил их на мысль о скрытых здесь вкусных кореньях? Хорошо, что первый набег на поле они сделали до посева и мои семена остались целы. Но как же быть дальше? Я имел слишком мало семян, чтобы рисковать ими. К тому же с земледелием у меня, как вы понимаете, были связаны все мои мечты. Вот тогда и пришлось подумать об ограде.
Но и забор не мог служить достаточной гарантией от непрошеных гостей. Уж больно они велики. Что им забор? Носороги продолжали навещать мой заветный уголок каждую ночь. И тогда я решил пожертвовать одним патроном.
Вы видели или нет это чудовище? Да, я и забыл… Конечно, видели… Косматая его кожа имеет трехсантиметровую толщину. Что сделает ей картечь? Комариный укол… Лобовая часть морды ещё более неуязвима для пули. Нужно бить только в глаз или в пасть. А для этого надо подходить к носорогу вплотную, что практически равно самоубийству.
Тогда я сделал засаду. Засел за камнями ограды и стал ждать «гостей». Они пришли скоро и с противным хрюканьем закружились вдоль стены, отыскивая слабое место. Темнота ночи и непоседливость чудовищ мешали прицелу. Но, наконец, один из них просунул рог между камней, стал расшатывать глыбы и на какую-то секунду замер на месте. Я выстрелил в упор и не промахнулся. Зверь рухнул на землю, заливая кровью камни забора. Второй носорог, испуганный выстрелом, кинулся прочь, и с тех пор вот уже много лет не приходит сюда и не попадается мне на глаза, хотя до самого последнего дня продолжал вредить моим дальним полям, не опасаясь пули. Увы! Картечи и патронов у меня больше не было, Но вернёмся немного назад. Скоро мой дом был готов. Как видите, он далёк от совершенства по части красоты и изящества, но в нем сухо, тепло и, с моей точки зрения, даже уютно.
Первое время я добывал себе пищу с помощью ружья. Баранов в моих владениях оказалось так много, что охота на них не составляла особого труда. Однако надо было подумать и о другом способе ловли.
Я начал делать загонку для них. Сперва поставил частокол в два метра высотой. Оказалось недостаточно высоко. Животные легко перепрыгивали через такой забор. Пришлось увеличить высоту до трех метров. Менее чем через два месяца у меня оказался прекрасный крааль, с двух сторон обнесённый частоколом, а с двух — уступом каменной стены.
В конце первой зимы, как я уже говорил, выпало очень много снега и животным приходилось нелегко. Я превратился в заправского косаря. С ножом в руке, ко-торый заменял мне косу, и со снопом осоки много дней подряд я ходил от больших болотных зарослей до крааля, стараясь сделать этот уголок местом для постоянной кормёжки баранов. Они привыкали к общению со мной медленно, приходили в загонку с большой осторожностью, но все же приходили. В один прекрасный день я закрыл за забором сотню баранов и принял их на своё обеспечение. Опыт удался. Теперь, уже не скрываясь, приходил я в загонку, разбрасывал по снегу траву и наблюдал, как ели мои питомцы. Когда через некоторое время я выпустил стадо на волю, оставив себе только нескольких молодых барашков и ягнят, то мог с удовлетворением наблюдать, насколько изменились по отно-шению ко мне эти весьма пугливые животные. Больше мне не надо было охотиться. Не только мясо, но и овечье молоко и сыр стали для меня повседневной пищей.
Итак, с голода я умереть уже не мог. У меня был очаг — вот этот самый бревенчатый дом, в котором мы находимся сейчас, загонка для моих мамонтов, крааль для баранов и даже огород, засеянный в первую же весну капустой, морковью, свёклой, картофелем и редькой. Сейчас он, конечно, гораздо больше по размерам; в первый же год он представлял собой совсем маленький кусочек разделанной земли. Дружба с гигантами и со многими другими животными обеспечила мне безопасность и даже их помощь в физической работе. Мой враг — носорог до самой своей гибели старался не показываться в этой части кратера, а с волками-хищниками, во всех отношениях вредными для моих подопечных животных, удалось расправиться, заманивая их в ловушки — ямы, куда я клал приманку.
Существование, таким образом, наладилось. И вот тогда же возникла потребность в труде уже не только для своих личных нужд, но для чего-то несравненно большего, важного. Необычайность условий, в которые я попал, возбуждала чисто научное любопытство, крайне хотелось заняться серьёзным изучением всех сторон бытия в этом удивительном замкнутом мире, чтобы дать людям новые данные о фактах, известных в науке пока только в виде предположений или в виде более или менее обоснованных гипотез.
Это и явилось делом целого ряда лет моего невольного заточения.
