Фантастический роман с социальными корнями.
Мне никто и ничто не заменит, о сверстники, вас.
Удивил бы любого о ваших деяньях рассказ.
Но жестокое время рассеяло всех чередой.
Каждый в жизни пошел за своей путеводной звездой.
Мой несчастный друг, господин NN!
Не попасть тебе на скрижаль…
Писать предисловие меня побудили две вещи, вопросы о которых будут возникать обязательно.
Во-первых, это употребление имен в тексте. Авторское отношение к игровым именам легко определить через высказывания или поступки героев романа. Что же касается неизбежных претензий относительно заимствования игровых имен у реальных лиц, то эти претензии выглядят безосновательными. Предположим, сделана попытка соблюсти инкогнито и вместо игрового имени, довольно точно отражающего сущность человека, некто назван псевдонимом, например, "господин NN". Сколько ни говори, что в тексте нет персонажей, напрямую списанных с реальных людей, читатель не поверит все равно. Рано или поздно кто-нибудь да примется орать: "А я знаю! NN на самом деле XYZ!!!"
Ну и что?
Стоит вспомнить, что большинство игровых имен известны лишь в определенном городе, и очень мало где кроме этого. Не нужно бояться, что весь мир немедленно узнает из романа, какой NN замечательный. Стоящие за именами персонажи на взгляд человека постороннего не будут отличаться от персонажей, которые откровенно вымышлены. Тем более, что роман не тусовочный, и автор не переносит личные отношения в текст. Поступки одного прототипа пришиты к внешности другого, смешаны с характером третьего и так далее, и тому подобное. Безусловно, существуют люди, для которых следы резца интереснее впечатления, производимого скульптурой в целом. Они получат истинное удовольствие, расследуя происхождение имен. Удачи им! Достигнув успеха с персонажами, легко раскрыть и псевдоним автора — а тогда и приходите. Вот тогда поговорим.
Мы же пока перейдем ко второй теме: к цитированию.
Цитат в тексте много, и — о ужас! О горе вам, безымянные защитники копирайта! — цитаты частенько даются не в кавычках и без сносок. Как будто они являются полноправными частями текста. Словно автор давным-давно позаимствовал эти мысли, освоил их и сделал такой же частью себя, как азбука. Из-за чего порой прокрадывается в голову крамольная мысль: а может, так оно и есть? В конце концов, уже давно ведь не пишут за каждой буквой "Б" ничего наподобие: "(с) Кирилл и Мефодий, София Болгарская, 950 Р.Х." Автор полагается на то, что читатель получит больше удовольствия от удачного применения заимствованного куска, чем от указания его происхождения.
На этом, пожалуй, все.
Удачи Вам!
Серая Сирень.
Город тонул в июньской зелени.
Погода была самая лучшая, какую только можно придумать: небо чистое, облаков мало, и даже с земли видно, что дождя в них ни капли. Солнце светит ярко, но еще не жарит — а лишнее тепло в бронескафандре… Вот именно, лишнее.
Патруль медленно перемещался по городской улице и пытался настороженно осматривать окна пятиэтажек, но день был настолько хорош, а вся столица так откровенно купалась в тишине и покое, что необходимое встревоженное настроение никак не возникало. Патруль состоял из одиннадцати тяжелых пехотинцев Дома Куриту. Во главе патруля шагал лейтенант Алин Адрен, недавно получивший звание; его коричневый офицерский скафандр резко выделялся среди серых бронекостюмов безродной пехоты.
Вокруг неспешно плыло летнее утро. Уличная брусчатка весело сверкала под солнцем. Белые каменные стены с вычурным резным обрамлением окон и входов, казалось, приглашали войти и купить что-нибудь — патруль как раз двигался по бульвару, где все первые этажи занимали магазины и магазинчики. Никого не удивило, что все они закрыты, люди не входят и не выходят, торговля не ведется: все-таки утро разгоралось воскресное, и еще довольно раннее, а хозяева и продавцы тоже люди и вряд ли спешат в выходной на работу.
Вот патруль вышел на большую широкую улицу, пересек ее и по огромной лестнице спустился к берегу реки. Чтобы подышать свежестью и влагой, лейтенант откинул укрепленное прозрачным полиакрилом забрало шлема. Его солдаты с облегчением повторили запрещенный инструкцией жест, на который до этого никто не осмеливался. Алин Адрен покосился на отделение и ничего не сказал: курсантская стажировка отучила его придираться к солдатам по мелочи. Он выдохнул, еще раз посмотрел вдоль воды — и тут что-то толкнуло его изнутри. Словно маленький колокольчик прозвенел.
А где же люди?
