Но только на долю секунды: следующая песня Soul Love начинается практически сразу, с двух внезапных, резких ударов и поразительного барабанного вступления, включающего конги и хлопки в ладоши, за которыми следует глубокое звучание двенадцатиструнной акустической гитары Боуи. В плане аранжировки мы все еще находимся на территории фолк-оркестра Hunky Dory. Только третий трек
Песни Ziggy Stardust быстро и безошибочно накладывают друг на друга всевозможные музыкальные кирпичики, переплетая цитаты и элементы самых разных стилей в удивительно цельную поп-текстуру. Звезда этого переполненного эмоциями спектакля – слагаемое, с которым связаны и на который ориентированы все остальные, – это голос Боуи. Голос, поддерживаемый самыми странными текстами в истории поп-музыки, демонстрирует зашкаливающий эмоциональный диапазон. Заведомо высокий тембр голоса в Five Years переходит от спокойного разговорного стиля открывающих строк – «Пробираясь сквозь толпу на рыночной площади, / Горестно вздыхают матери», – к вопиющему отчаянию последних восклицаний: несуразные, звучные оркестровые крещендо с наложенными фрагментами хорового пения напоминают оперетту: «Пять лет!.. Пять лет!.. Пять лет!»
Альбом заканчивается аналогичным образом: последний трек, Rock’n’Roll Suicide (не содержащий рок-н-ролла), восходит от вялого экзистенциализма шансона в начале, вдохновленного Жаком Брелем (прим. пер.: Jacques Brel; 1929–1978, – бельгийский франкоязычный поэт, бард, актер и режиссер) («Время достает сигарету и вкладывает тебе в губы»), до многократного экстаза «Дай мне твои руки!». Боуи выкрикивает последние слова так, что они похожи скорее на пронзительный вопль от причиненной боли, после чего альбом внезапно заканчивается одним-единственным низким штрихом виолончели и мгновенно наступившей тишиной.
