По мнению К. Турковой, «фамилия Мишкин вполне может стать нарицательной и превратиться в синоним незадачливого разведчика, за которым, как за Штирлицем в анекдоте, предательски волочится парашют. Кстати, само выражение «(по)любоваться шпилем» оказалось настолько удачным, что пошло в народ. «“Любоваться шпилем” в переводе означает “делать что-то для отвода глаз, для отвлечения внимания, но при этом не очень преуспевать в сокрытии истинной цели”».
Тут самое время привести песню Семена Слепакова о солсберецком шпиле, иллюстрированную соответствующей анимацией:
Я Петров, а я Боширов.
Вместе мы ездим по всему миру.
Не совершали мы преступления,
Срочно снимите с нас обвинения.
Хватит дурачить народные массы.
Мы не преступники, мы — пидарасы.
Мы «Новичком» никого не травили,
Все мысли у нас были только о шпиле.
Припев:
Все мысли лишь о шпиле, шпили-вили,
Все мысли лишь о шпиле, шпили-вили…
Мы не совершали вторженья в Европу,
Мы совершали вторжения в попу.
Пусть с виду на педиков мы не похожи,
Мы шалунишки бесстыжие тоже.
И хоть посещали мы СолсберИ,
Ничем мы не мазали ручку двери.
Смазка нужна была нам для другого.
Не верите мне, спросите Петрова.
Петров, ты стучал о кровать головой?
Так точно, товарищ-партнер половой!
Петров, ты порвал на кусочки мой зад?
Простите, товарищ-партнер, виноват!
В постели развратны мы и порочны.
Скажи, Петров. Да, мой сладкий, так точно!
И ни к чему дверная нам ручка.
Петров! Так точно, я ваша сучка!
Припев:
Все мысли лишь о шпиле, шпили-вили,
Все мысли лишь о шпиле, шпили-вили.
Все мысли?
Ну все, мы поехали трахаться в попу!
Будем равняться на США и Европу.
Весь мир толерантен к педерастии.
Петров, ты согласен? Служу России!
Любим анал мы и любим орал,
Так как об этом просил генерал.
Ждет меня дома страстный минет.
Ты же не против, Петров? Никак нет!
И хоть натирают на трусиках стразы,
Не обсуждаем мы старших приказы.
Петров, прекрати мне дрочить под столом!
Нас генерал не просил о таком.
Припев:
Не забирайте визу, визу, визу.
Хотим мы съездить в Пизу, в Пизу, в Пизу.
А после — в Роттердам…
В песне обыгрывается следующий диалог Симоньян и Боширова:
«— Вы на всех видео все время вместе, что вас объединяет?
— Давайте мы не будем лезть в частную жизнь, в личную жизнь».
Да, разведчикам с такой репутацией остается лишь уходить из профессии. Весь вопрос только в том, а есть ли выход из специфической профессии «чистильщиков»?
Другой колумнист «Сноба», Константин фон Эггерт, замечает:
«Хохотать тут, конечно, можно. И над вымученной игрой в “геев”, и над “Солсберецким собором”, и над снежной бурей, которой не было. Можно пофантазировать, что этот дикий телеспектакль — изощренное публичное наказание от начальства “Петрову” и “Боширову” за провал операции. Своего рода наряд вне очереди. Мол, помучьтесь, парни, перед телекамерами, изображая однополую пару, то-то ребята “на работе” посмеются!
Можно также заметить, что смех тут, если вдуматься, неуместен. Ведь речь идет о предполагаемом покушении на убийство двух человек (Сергея и Юлии Скрипаль) и смерти не причастной ни к чему британской подданной Дон Стерджес».
По мнению Эггерта, «цель этой пропагандистской операции очень простая — троллинг: Терезы Мэй, MI5 и MI6 плюс американской администрации, которая инициировала первую серию санкций против российских интересов в связи с делом Скрипаля в августе и теперь введет в действие значительно более жесткие ограничения в ноябре. По крайней мере, я для себя другого объяснения не нахожу.
Не стоит забывать: российские следственные органы открыли в марте дело об отравлении двух граждан России. И коли уж их “нашли”, как сообщили нам из Кремля, то «бизнесменам» прямая дорога не в студию Маргариты Симоньян, а на допрос в Следственный комитет, хотя бы в качестве свидетелей».
Боюсь, однако, что наказание Петрова и Боширова публичной поркой у Симоньян далеко не ограничилось. И заместитель генерального прокурора Саак Карапетян мог пострадать именно потому, что пытался вызвать «сладкую парочку» на допрос в качестве свидетелей, играя прежнюю, уже оставленную Путиным, игру. Тогда как доставить фигурантов на вопрос, вполне вероятно, уже физически невозможно.
