Краткая история. Монголы полностью

Не прерывалось совершенное мастерство изготовления китайской керамики, и прежде всего утонченного селадона. Китайские гончары, продукция которых привлекала внимание во всем мире, стали обслуживать международные рынки, особенно иранский, с его неутолимым спросом на изящный фарфор. Голубой кобальт экспортировался из Хемсара в Иране, а обратно поступал в виде великолепного бело-голубого фарфора из печей Цзиндэчжэня. В 1369 году основное ядро монгольской армии могло уйти в степные земли Монголии, но в результате векового развития общество пропиталось элементами культурной зрелости, которые невозможно было стереть и которые проникли в ДНК страны.

Для историка, изучающего Монгольскую империю, одним из самых приятных аспектов является обилие первоисточников. Помимо того, что существует множество детальных описаний этого динамичного периода в литературе, а его следы сохранились и в камне, и в предметах искусства, письменные памятники доступны сразу на многих языках. Тексты на латыни и записи тюрков-чагатаидов дополняют сведения вьетнамских и японских хроник, а грузинские и русские летописи сообщают детали и контекст событий, о которых повествуют великие персидские и китайские нарративы. Век Чингисидов породил химеру, головы которой вещают на множестве наречий. Это неисчислимое разнообразие хроник, историй отдельных регионов, биографических словарей и произведений прочих литературных жанров, которое отражает историю средневековой Азии, порабощенной монголами, требует от историка титанических усилий на ниве филологии.

Если исследователю крестовых походов было бы неплохо освоить европейские языки, арабский и, возможно, персидский, армянский или даже турецкий, то монголист, в идеале, помимо общей базы в виде хотя бы персидского и китайского, должен в той или иной степени владеть целой россыпью западных и восточных языков. К настоящему времени некоторым ученым удалось навести мосты между разделами этой дисциплины, уверенно освоив для этого персидский, китайский и арабский, а также монгольский, тюркские языки, вьетнамский или японский. Томас Оллсен перевернул характер исследований истории Чингисидов благодаря своей книге «Культура и завоевание в монгольской Евразии» [1], в которой продемонстрировал владение многими языками Западной и Восточной Азии. Его примеру вскоре последовали и другие ключевые фигуры, например Михаль Биран и, совсем недавно, Флоренс Ходус. Эти ученые-полиглоты значительно расширили сферу исследований истории Чингисидов, а заодно и повысили степень интереса к этому предмету, сделав его доступным для гораздо более широкой аудитории.

Сегодня все большее количество первоисточников доступно в переводах на английский язык, а потому все желающие могут ознакомиться с богатым житейским опытом людей Средневековья вне зависимости от филологической подготовки. История Чингисидов написана на столь многих языках, поскольку границы империи были невообразимо обширными, а ее войска вторглись во множество пределов и поглотили огромное число столиц и государств. Очевидцы в Польше, свидетели во Вьетнаме, наблюдатели в Сирии, послы папского двора и глашатаи городов Анатолии, оказавшись под властью Чингисидов или перед лицом их армий, – все они чувствовали необходимость письменно зафиксировать события, в которые были внезапно вовлечены.

Да, разнообразие языков, на которых написана монгольская история, можно объяснить масштабом завоевания. Но очень многих взяться за перо побуждал не столько масштаб, сколько характер событий, то преобразующее воздействие, которое несли с собой наступающие орды Чингисидов. Хронисты и историки знали, что на их глазах вершилась история и что с этого времени их жизнь и их мир никогда больше не будут прежними. Полное собрание истории Чингисидов, которое сегодня занимает столько места во всемирной библиотеке, было написанно людьми, которые знали, что вокруг них происходили трансформации глобального масштаба, что мир изменился навсегда.