А. Хомяков с этих же позиций вел систематическую критику немецкой философии. Теоретическую ошибку гегелевской философии он усматривал в ее панлогицизме, в смешении понятия с самой развивающейся действительностью. По мнению Хомякова, гегелевская философия есть «мистико-рационалистическая телеология», устранившая реальные причинно-следственные связи, а заодно – и человека. Гегелевский рационализм означал для Хомякова полную потерю философией своего жизненного содержания. Гегельянству он противопоставил свою концепцию «цельного разума», основанного на «вере и воле». Гарантом истинности веры являлась причастность каждого индивидуального сознания к традициям русской православной веры, которые сохранились в толще общинной народной жизни. Гарантом воли как творческой активности служили всё те же традиции, обычаи, определявшие жизнь общины. В этом случае государство как «внешняя форма» социальной организации оказывалось «неорганичным» элементом, не вписывалось в традиционные формы социальных связей. Данный вывод, следовавший из идей С., естественно, вызывал раздражение официальных властей.
Принципу «внешней правды» государства, гражданского права, социальной этики и эстетики С. противопоставляло концепцию «органичной» общности, православной «соборности» с ее началом любви. «Соборный разум» у Хомякова не есть культ коллективной безличности. Это «всецелый», цельный разум как совокупность индивидуальных мышлений, который только и может достичь знания «разумной цельности сущего… понимания истинной и живой действительности». Индивиду с его «точкой зрения» доступны лишь «полуправды», которые оборачиваются неправдой. Только «соборный разум» является органом познания «всецелой», а не частичной истины.
Уладить проблему взаимоотношений человека и общества, общества и истории означает прежде всего отказаться от индивидуальной рефлексии, от рационального пути самоопределения, слиться с общностью, с истинно христианскими ценностями, сохранившимися в крестьянской общине. Чтобы история обрела свое подлинное «человеческое» лицо, необходимо возвращение обособленного «просвещенного класса» в народ. В результате усилий русского родового дворянства, укорененного в «почве», нация преобразуется в монолитность народа, чья индивидуальность определяется православной верой, самобытностью жизни и одухотворена просвещенной мыслью. Так не без помощи С. появляется понятие «народности» культуры, литературы и искусства, эксплуатировавшееся с различных идеологических позиций почти до конца XX в.
Содержанием славянофильской консервативно-романтической утопии являлось отстаивание надындивидуальности патриархального сознания, исключающей появление «лишних» людей, атомизацию общества, отчуждение, рациональную рефлексию. Человеку возвращались переживания покоя, внутренней уверенности, гармонии, вытекающие из неколебимости христианской веры и народных традиций, ставших органической частью внутреннего мира. Занимаясь проблемой русской национальной духовности, представители С. не перечеркивают полностью современную им западную философию, напротив, они, как прилежные ученики, штудируют
Стремление С. к практическому использованию философских идей во имя «общей пользы», к непосредственному внедрению философии в жизнь вело к тому, что его сторонники остановились на пороге философии, граничащей с богословием. Связь самой философии с православием начинает носить нестрогий характер, обсуждение любого круга вопросов окрашивается субъективной пристрастностью, опытом личного переживания. Философия сближается с эссеистикой и публицистикой. С. кладет начало чисто русскому явлению – «светскому богословию», или «русской религиозной философии», которая во многом сохраняет особенности стиля русской мысли 40-х годов. В 60-е годы философские идеи С. получили развитие в так называемой идеологии почвенничества (
СМЕРТЬ – завершающий момент существования живого существа. Для человека выступает как конституирующий элемент его мировоззрения. Переживание С. – важный компонент любой социо-культурной системы – сопровождает исторический процесс становления личности. В архаических культурах нет пропасти между живым и мертвым. Ранними греческими философами (
