Директор знал, что президент и сам давно хочет закончить эти военные операции, но не решается начать. К тому же его бесили поражения, и упрямство его от этого усиливалось. Сейчас он получил прекрасную возможность остаться в тени повернув дело при этом так, что получал одну лишь пользу.
-Я подумаю над этим, наконец, сказал он. -Дня через два я сообщу своё решение, и мы определим, как нам поступить со всем остальным.
Президент попрощался и Зольд с премьер-министром удалились.
Директор знал, что президент уже всё решил, но в подобных случаях он всегда набивал себе цену, затягивая ответ на день, два.
Неожиданно для Зольда его вызвали с пол пути обратно. Недоумевая, он вновь стоял посреди зала и наблюдал за вышагивающим по помещению президентом. Наконец тот остановился.
-Вот что Зольд, я благодарен вам за то, что вы проявили себя при премьере, с прогрессивной, с его точки зрения стороны, и даже перехватили знамя мирного процесса, дух которого уже давно вьётся над этой войной. Я думаю, что где-то к концу недели нам необходимо заручившись договором от "Течения", выступить с заявлением о прекращении боевых действий. Взаимно расформировать вооружённые силы в районе конфликтов и перейти к мирному процессу.
Зольд отметил про себя, что президент оценил его трюк с мирными предложениями, но, как и он, сам, сдаваться не собирался. Прекращение боевых действий ещё не о чём не говорило. С каждым днём войны он просто терял свой авторитет и рисковал вскоре быть досрочно переизбранным.
Президент поднял вверх указательный палец.
-Но это ещё не всё. Я думаю, Зольд, пора менять тактику. То, что нельзя разрезать можно расколоть, раздавить, или сжечь. Будем действовать с уклоном в вашу сферу, тайно.
Директор с удовлетворением молча констатировал свой успех.
-Позвольте узнать, начал он. -Целесообразно ли вообще продолжать борьбу против "Течения". Может лучше оставить их в покое. Я не вполне уверен, что прав, но все те годы, которые мы им противодействуем, они лишь крепнут. Возможно, если мы забудем о них, они ослабнут.
Президент с сожалением посмотрел на Зольда.
-Я даже не допускаю мысли, что вы сказали это серьёзно. Я ценю ваш юмор и ценю вас. И я больше чем уверен, что вы ни на секунду не сомневаетесь в том насколько опасна деятельность "Течения". Этот Эйн завладел самым серьёзным и ценным: Он завладел умами. Ему удалось заразить их своей верой в это его новое видение божественного. Он блестящий оратор, политик и стратег. Всё это ясно свидетельствует о его опасности. Он рушит устои церквей на западе и востоке, его сила и успех множит
ряды его последователей. Но самое страшное состоит в том, что он выводит людей из
повиновения, в котором они находились до сего момента. Они прекращают подчиняться, ими невозможно управлять. Распадаются устои обществ, нарушается иерархия. Социальная структура всей цивилизации, складывающаяся тысячелетиями оказывается под угрозой. Вы представляете, чем это может кончится. Он ведь не предлагает ничего взамен. "Течение" уничтожает ориентиры, старые стереотипы и привычную шкалу ценностей. А что они дарят человечеству? Пустоту как эталон мироздания?! Абстрактную бесконечность, просто на просто, ничто, как символ веры. Веры, которая должна вдохновлять и придавать силы, заставлять действовать и двигаться вперёд. Именно в этом их вред и опасность. Сейчас они как вирус в здоровом теле, питаются средой обитания и прекрасно чувствуют себя в ней. Но стоит организму умереть, и вирус умрёт вместе с ним. Они не соображают что делают, и я нисколько не преувеличиваю угрозу. Для них нет ничего кроме "Течения", их вера- для них Бог, точка отсчёта. Христианство, Ислам, Буддизм, Иудаизм, и прочие религии Эйн объявил устаревшими атавизмами, вредными и тормозящими развитие духа. Вот что стоит на пороге следующего витка развития человека разумного. Идея способная уничтожить мир путём разложения разума и духа. Это ли не цель для приложения наших усилий. И в этой борьбе наши прежние методы, безусловно, устарели, уж это, "Течение" нас понять заставило. Что ж, я люблю достойных противников, это бодрит и не даёт расслабится. Мы ещё посмотрим кто сильнее, старый мир или новая вера.
Зольд слушал внимательно. Президента немного заносило, что давало директору возможность делать заметки на будущее. Предстояла огромная и опасная работа. Зольд знал характер президента, и хотя порой не переставал удивляться поворотам его мысли и тактики, всё же понимал, что за глобальный провал грозит совсем не пенсия или отставка.
