–
– Да, – ответил Вианелло. – Персонал Мерулы твердил, что на книгах множество их отпечатков, но мы настояли – и дело решилось миром.
– Даже директриса не возражала? – спросил Брунетти.
– Она сама сказала, что так нужно. И первой предложила провести дактилоскопию!
Это удивило комиссара: люди на руководящих должностях обычно встречали требования полиции в штыки.
– Это делает ей честь, – сказал он, беря второй сэндвич. – После обеда я пойду в Кастелло – нужно кое с кем поговорить. Вот подумал, может, ты захочешь составить мне компанию?
Брунетти взял еще один сэндвич – с ветчиной и артишоками, и, прежде чем положить его на тарелку, соскреб часть майонеза.
– Конечно хочу! – Вианелло тоже пошел по второму кругу. – Хотите, чтобы я был добрым полицейским? Или злым?
Брунетти улыбнулся и сказал:
– Сегодня этого не нужно. Мы оба можем быть добрыми. Я просто хочу с ним поговорить.
– С кем – с ним?
Брунетти рассказал о краже и вандализме в Меруле и о том, как это связано с Морозини-Альбани, после чего поведал, как живо синьорина Элеттра отреагировала на это имя.
– Она знакома с пасынком контессы? – спросил Вианелло. – Как его зовут? Джованни? Джанни? – Он взял третий сэндвич и отхлебнул вина.
Брунетти снова охватило любопытство. Джанни Морозини-Альбани был ярким примером «вырождающейся знати», в худшем смысле этого выражения: бесчестный человек, к тому же любитель запрещенных субстанций. Он и синьорина Элеттра?.. Это в голове не укладывалось!
Обуздав рыцарский порыв, Брунетти не стал защищать синьорину Элеттру, ограничившись фразой:
– По-моему, ей было бы неприятно услышать это имя.
– Ну, у него репутация весьма обаятельного мужчины, – сказал Вианелло без намека на уверенность.
– Да, такое впечатление, что он многим нравится, – подхватил Брунетти.
Вианелло словно не услышал его:
– На моей памяти был случай, когда Джанни Морозини-Альбани арестовали, вернее, доставили в отделение для допроса. Лет пятнадцать тому назад… Он был сама любезность, попросил позвать комиссара, пригласил нас всех к себе на кофе. Полицейских было трое, включая комиссарио.
Вспоминая об этом, Вианелло ни разу не улыбнулся.
– О ком идет речь?
– Это был Батистелла.
Брунетти помнил его – глупец, который организовал себе ранний выход на пенсию и с тех пор шлялся по барам, рассказывая о своей славной карьере борца за справедливость. По наблюдениям Брунетти, с годами Батистеллу угощали все реже, зато сам он охотно ставил выпивку любому, кто соглашался его слушать, и желающие находились.
– Батистелла, конечно же, пришел в восторг. Еще бы, отпрыск одной из богатейших венецианских семей, наследник, любимец женщин – и вдруг зовет его в гости попить кофейку! – сказал Вианелло, и его голос стал жестче. – Комиссарио только что хвостом перед ним не вилял, честное слово. Пожелай этот Джанни сбежать, Батистелла не только помог бы ему, но и отдал бы свой пистолет и придержал перед ним дверь.
– А за что его арестовали?
– Юная девушка, лет пятнадцати или шестнадцати, попала ночью в больницу с передозировкой какой-то дряни. Она была на вечеринке в
– И что с ней стало?
Вианелло выразительно пожал плечами.
– Она была несовершеннолетняя, так что доступ к материалам дела ограничили. Единственное, что мне известно: потерпевшая провела ночь в больнице и на следующее утро ее отпустили домой. А когда она в конце концов рассказала обо всем родителям, они пошли в полицию.
– Этим и был обусловлен арест Джанни Морозини-Альбани? – Брунетти потянулся за сэндвичем, но оказалось, что Вианелло проглотил последний, так что комиссару осталось лишь допить вино.
– Мировой судья позвонил Джанни и сказал, что хочет обсудить происшествие, случившееся у него на вечеринке, но тот ответил, что слишком занят. И о какой вечеринке вообще идет речь? – Вианелло взял бокал, но поскольку там не было ни капли, поставил его обратно. – После этого звонка судья приказал нам привести Джанни в участок.
– Хотел посмотреть, вспомнит ли он о вечеринке? Или об этой девушке?
– Именно так.
– Как его зовут? Ротили? – спросил Брунетти, вспоминая особенно въедливого мирового судью, чьи успехи стоили ему перевода в маленький городок на границе Пьемонта с Францией – и теперь он вершил правосудие над похитителями лыж и домашней скотины.
– Да. И есть подозрение, что Ротили перевели именно из-за этого дела. Отец Джанни в то время был еще жив. Он не желал верить, что его сыночек способен сделать что-то плохое.
Брунетти не встречался с покойным конте, но знал его репутацию и широту связей.
– Значит, Ротили выслали в Пьемонт из-за Джанни?
– Да, – ответил Вианелло, воздержавшись от комментариев.
– А чем закончилась история с девушкой? – поинтересовался Брунетти.
