– А ты читала роман о том, как сжигали книги? – спросил он.
Если да, то она прекрасно помнит прочитанное.
– Нет, если память мне не изменяет. Можешь объяснить поподробнее?
– Названия я не помню, но там идет речь о мире, где книги запрещены законом, и пожарные – это очень умный сюжетный ход! – ездят по домам и сжигают тома, какие только найдут. И если обнаружат хотя бы одну книгу – ее хозяина убивают.
– Мои студенты наверняка захотели бы оказаться в этом мире, – сказала Паола, сохраняя непроницаемое выражение лица.
– Нет, не захотели бы. Там были люди, которые запоминали книги целиком, они сами
Паола с удивлением воззрилась на мужа:
– Откуда у тебя такие мысли?
Он пожал плечами и посмотрел на столик перед диваном, заваленный книгами на разной стадии прочтения: с загнутыми уголками страниц; еще не распечатанными, в целлофановой пленке; открытыми и лежащими кверху обложкой; «целующимися» друг с другом раскрытыми разворотами – способ отметить страницы в двух книгах одновременно; просто открытыми, «глядящими» в потолок.
– Нужно было поделиться этой идеей с контессой.
Впрочем, вряд ли графиня Морозини-Альбани читает научную фантастику и это так уж ее заинтересовало бы…
– Уничтожая книги, ты уничтожаешь память, – сказал Брунетти.
– И культуру, и этику, и многообразие, и любые аргументы, не совпадающие с твоей точкой зрения, – сказала Паола, словно читая с листа. И поскольку муж так и не ответил, она повторила вопрос: – Что навело тебя на эти размышления?
– Контесса сказала кое-что примечательное. Мне показалось, что красоту книги она считает столь же важной, как и текст.
– Некоторые люди так думают. Иначе, полагаю, они не крали бы старинные фолианты. – И после недолгого раздумья Паола добавила, едва ли не в виде уступки: – Вещи могут многое рассказать о культуре, они имеют историческую ценность. Вспомнить хотя бы книги по естествознанию, где страдает фактаж, зато иллюстрации идеальны.
– У нас с контессой разные мнения на этот счет, – произнес Брунетти.
– Надеюсь, ты высказался в пользу текста, – сказала Паола, поворачиваясь к нему.
– Конечно!
– Это хорошо, – проговорила она. – Развод – это так хлопотно…
Брунетти хмыкнул и покачал головой:
– Еще бы!
После долгой паузы Паола произнесла:
– От моего понимания ускользает единственный момент в этой истории.
– Какой именно?
– То, что он сбежал.
– Сбежал? Ты о чем?
– Этот Никерсон покинул библиотеку в спешке, оставив книги на столе.
За то время, что они провели на диване, пятно солнечного света успело подползти ближе и коснуться ступней Паолы, которая сидела, вытянув ноги и положив их на журнальный столик. Она съехала по спинке вниз, вытянула ступни еще дальше и немного подвигала ими, наслаждаясь ощущением.
– Как хорошо! – вздохнула Паола.
– Так теплее? – спросил Брунетти.
– Физически – нет, – ответила жена. И, возвращаясь к разговору, поинтересовалась: – Что его заставило так поступить?
– Он заметил, что за ним наблюдают, – сказал Брунетти, имея в виду Тертуллиана.
– Или же кто-то его предупредил, – предположила Паола.
– Как?
– Посетителям разрешено брать в читальный зал свои
– Скорее всего, да. Люди всюду с ними ходят.
– Значит, преступнику могли позвонить или прислать сообщение.
– Что позволяет нам предположить наличие соучастника, – подхватил Брунетти.
– То, что он раздобыл поддельный американский паспорт, свидетельствует о наличии более сложной организации, нежели группа местных бойскаутов, перешедших на темную сторону, – заметила Паола и тут же смягчила свою ремарку, улыбнувшись: – Мы оба считаем, что его что-то спугнуло.
Брунетти позволил себе утонуть в объятиях дивана, закрыл глаза и стал вспоминать, что же сказал Сартор об американце. Что, заразившись энтузиазмом Никерсона, и сам заинтересовался томиком Кортеса.
Брунетти взял свой
Она ответила после второго гудка.
–
– Хочу попросить вас об услуге! Вы не могли бы проверить по каталогу Мерулы, сколько экземпляров Кортеса у них имеется? Название книги:
– Прямо сейчас, дотторе? – спросила синьорина Элеттра.
– Если вас это не затруднит.
– Подождите минуту…
Зажав телефон между плечом и ухом, комиссар запрокинул голову и… услышал шелест переворачиваемой страницы: судя по всему, Паола держала какую-то книгу поблизости, может даже под диванной подушкой, на случай, если жизнь заставит ее ждать целых пять минут, а ей будет нечего почитать. Брунетти не стал поворачивать голову, чтобы глянуть на нее, просто считал страницы, по мере того как она их перелистывала.
После четвертой синьорина Элеттра снова заговорила в трубку:
