Вспоминается и другая история. Лет тридцать тому назад в ЦДСА проходил международный турнир с очень сильным составом. Вообще, в этом зале часто проходили шахматные соревнования - можно вспомнить матч на первенство мира Гаприндашвили - Кушнир, претендентские матчи Корчной - Таль, Корчной - Геллер.
Зал был всем хорош, особенно летом: большие окна выходили в сад, видны были кроны деревьев. Единственный недостаток - далеко от метро, пешком минут двадцать. И вот как-то я шёл с турнира к метро.
Начался сильный дождь, и я спрятался под деревом. А там уже стояли В.В. Смыслов и его замечательная супруга, Надежда Андреевна. Которая, как известно, в шахматы не играет, но позицию понимает. И она строго выговаривала Василию Васильевичу:
— Стыд и срам, Вася! Белыми, в семнадцать ходов вничью! И с кем! С этим сапогом Гипслисом!
Василий Васильевич смущённо молчал, и даже не пытался оправдаться. Вот как выходит - жена в шахматы не играет, а семья замечательная!
Но с другой стороны, не всё так просто. Есть аргументы и за точку зрения Пушкина. Вот что может получиться, когда жена (да и муж) не играют в шахматы.
Как-то один знакомый меня спросил:
— У тебя никого нет линзы отшлифовать для телескопа?
Единственный, кого я мог вспомнить, Барух Спиноза, к тому времени (сообщаю молодым читателям) уже умер. Я говорю:
— А зачем тебе, Шурик, линзы?
— Да понимаешь, я с женой помирился. Надо же дома какое-нибудь занятие иметь. Вот решил телескоп построить.
— Зачем же так сложно! Не проще рыбок разводить? Или что-нибудь ещё?
— Да я уже всё это обдумывал! Рыбки - это значит дома сидеть!
— А телескоп?
— Да я уже на крыше место присмотрел!
В общем, вопрос остается неясным.
В детстве я занимался шахматами в одном из московских Домов пионеров. Кружок вёл замечательный и милейший человек, И.Д. Березин. Кроме кружка у Иосифа Давидовича были и другие шахматные занятия - играл сам, судил, по-моему, входил в какие-то федерации, заседал и т.д. Кроме того, он сотрудничал с А.Лилиенталем. Дело в том, что Лилиенталь вёл в "Комсомольской правде" шахматный отдел. При этом Андрэ Арнольдович, хотя и долго жил в Союзе, довольно плохо говорил по-русски. И писал за него Иосиф Давидович - то есть Лилиенталь говорил, что он бы хотел сказать, а И.Д. писал. Они были дружны, и Лилиенталь неоднократно приезжал к нам в Дом пионеров, давал сеансы, рассказывал о своей жизни, о Ласкере, Капабланке, Алехине - короче говоря, он играл со всеми чемпионами мира, кроме Стейница.
Когда в 1963 году в Театре Эстрады играли Ботвинник и Петросян, Березин нас, кружковцев, провел на матч. А меня и моего друга Витю - аж в пресс-бюро!
И вот мы сидим в этой комнате, окружённые богами: Таль, Котов, Флор, Лилиенталь - были наверное и другие гроссы, но не запечатлелись в памяти - сидим и блаженствуем, и ловим каждое их слово, каждый жест.
И вдруг Лилиенталь зовёт Витю: "Витя, подойди, я тебе кое-что на ушко скажу!". И Витя подходит. И Лилиенталь ему говорит что-то на ухо. И я, изнывая от зависти, спрашиваю: "Витя, что он тебе сказал?" И Витя гордо отвечает: "Он сказал, чтобы я постриг ногти!"
В 1969 году я подрабатывал демонстратором на чемпионате СССР. Конечно, подрабатывал - это громко сказано. Помню, как я стоял в очереди в кассу Госкомспорта. Очередь была длинная. Составляли её наши олимпийцы, получавшие призовые за Мехико (по несколько тысяч рублей). Посредине очереди болтались инородные элементы (я и мне подобные любители шахмат). Сумма была несоразмерной моему гигантскому труду - 19 руб. 40 коп. Помню, что мы с приятелями хорошо посидели целый вечер, и деньги ещё остались.
Чемпионат был отборочным к межзональному - играли все, за исключением Корчного и свежеиспечённого чемпиона мира Спасского. Да и тот иногда приходил в комнату за сценой, где собирались участники. И всех их можно было наблюдать вблизи, и за любимой работой. Многое сейчас вспоминается.
Помню А.Зайцева, милейшего человека, блестяще сыгравшего в предыдущем чемпионате в Алма-Ате, достойно боровшегося в матче с Полугаевским - и провалившего этот чемпионат. Жить ему оставалось год.
Помню старика Жуховицкого (он был моложе меня, нынешнего), набравшего в этом сильнейшем турнире 50% . Таля и Петросяна, играющих за сценой блиц. Либерзона, упорно игравшего чёрными сицилианскую с ранним Фb6. Знаменитую партию Тайманова с Лутиковым из последнего тура.
Помню поразившую меня идею Штейна в партии с Талем (а может, это была теория, не знаю) - в сицилианской при белых слонах на b3 и h4 и черных пешках d6,e7,f7,g6,h6, слонах d7 и g7 и ферзе на d8 он побил ладьёй на d6 и на g6-g5 сыграл Лg6.
Помню, как возмущался Т.Петросян публикой, когда Васюков просрочил время в партии с Талем, имея лишнюю фигуру, и зал, болевший за Таля, зааплодировал.
Помню, как тот же Васюков при доигрывании партии с Гуфельдом получил ничейный эндшпиль "король с пешкой против короля" - и играл его до пата.
