Бойцы вернулись в сельсовет с видом победителей. Торпеда сорвал с головы маску и смахнул ею пот с шеи. У него было широкое скуластое лицо, темные с проседью коротко стриженные волосы и прищуренные глаза, полные маниакальной подозрительности. Товарищи по оружию боялись лишний раз пошутить или улыбнуться в присутствии Торпеды. Тот все моментально принимал на свой счет, в чем угодно видел намеки, подколки и угрозы. Кулаки у него были тяжелые, а уважение к чужой жизни и здоровью отсутствовало начисто, поэтому желающих потягаться с ним в рукопашной или просто возразить не находилось.
Калиша сразу плюхнулся в кресло и откинулся, расслабляясь. Он отличался от Торпеды лишь высоким ростом, худощавым телосложением, узким лицом. Еще тем, что волосы этот тип всегда зачесывал назад и собирал в хвост. Брился Калиша редко, отчего походил на рокера. В жестокости, силе и умении владеть оружием он ничуть не уступал Торпеде. Словом, два сапога пара. Поэтому и работали они всегда вместе.
– Ну и что там? – поинтересовался Живцов, войдя в актовый зал, где бойцы переодевались.
– В деревне все обмочились, – заверил его Торпеда с непоколебимой уверенностью. – Пункты плана выполнены. Мы только с младшим Григорьевым разминулись. Он тоже побежал тушить пожар, а мочить его на глазах у всех не резон. Потому и остался, падла, в живых. Пришли в дом, а там только его мать. Я ее взгрел маленько.
– Значит, на старуху напали, а спецназовца упустили, – уточнил Живцов и дико завопил, потеряв контроль над собой: – Да вы понимаете, что сделали! Вы должны были его погасить, а не бабку!
Он орал минут пять, щедро сдабривая свою эмоциональную речь трехэтажным матом, потом выдохся, сел и схватился за голову.
– Так мы, если надо, можем вернуться и подождать его, – неуклюже начал Торпеда.
Живцов поднял голову и посмотрел на него исподлобья. Перед ним будто стоял убогий калека, одним своим видом вызывающий жалость.
Горелый попытался успокоить шефа, но и ему досталось на орехи. Наконец Живцов приказал всем ложиться спать, а сам пошел в комнату, которую делил с Горелым. В старом полутемном здании сельсовета зловеще поскрипывали половицы. В окна лился мертвенный серебристый свет луны, которая уже начала таять на небосклоне, уступая место зарождающейся заре. Горелый с виноватым видом тащился рядом и сопел.
– Не знаю, зачем я набрал всех этих быков. Толку от них никакого, – зло буркнул Живцов и открыл скрипучую дверь с табличкой «Председатель колхоза». – Думал, что, если бойцы будут выглядеть как тупые неандертальцы, никто не посмеет им перечить. Все должники сразу выложат бабки. Рожи-то у них – будь здоров, аж мороз по коже продирает! И работало ведь раньше! Чертовы колхозники! Таких хрен чем напугаешь. Да и наши тоже лохи!
– Дело просто сложнее, чем обычно, а так они нормально работают, – попытался вступиться за своих парней Горелый.
Вдруг сбоку из темноты материализовался какой-то парень. Его серо-зеленые глаза пылали гневом.
Живцов узнал Григорьева-младшего, хотя лицо гостя было закрыто маской. Его рука дернулась к пистолету, но кобуры под мышкой не оказалось. Он оставил ее в комнате. Горелый попытался одной рукой блокировать удар парня, однако хватило его ровно на две секунды. Следующий зубодробительный удар поверг гиганта на пол.
Живцов решил сопротивляться до последнего и встал в боевую стойку. Только вот его противник повел себя совсем не по-спортивному. Он сделал обманное движение, а затем три раза саданул Сереге между ног. Теряя сознание от страшной боли, тот рухнул на колени, его вырвало и потянуло вбок. Щека ударилась о прохладный деревянный пол. Последнее, что он видел – это шнурованные ботинки парня, бодро шагающего к актовому залу.
«Не надо было трогать старуху», – вяло подумал Живцов и провалился в непроглядную тьму.
Остальные члены команды коллекторов уже разложили на полу спальные мешки. Походные условия не нравились никому, но Живцов запретил парням селиться по частным домам будущих жертв, а гостиницы в селе не было.
Кот, прислонившись к стене, задумчиво тасовал колоду, когда дверь открылась и кто-то вошел. Первой его мыслью было, что это Живцов вернулся мозги полоскать. Он не успел повернуться и рассмотреть, кто же там, потому что в следующую секунду свет в актовом зале погас. Кот открыл рот, чтобы выразить свои возражения, но получил такой мощный удар в лицо, что стукнулся затылком о стену и сразу потерял сознание.
– Что за козел выключил свет? – заревел во тьме Стена.
– В натуре, врубай обратно, – зычно поддержал его Торпеда.
Однако свет никто не включил. В темноте раздался звук падающего тела.
Стена напрягся, стараясь понять, что происходит. Похоже, их атаковали. Значит, действовать надо быстро. Его глаза еще не успели привыкнуть к темноте. Лишь каким-то шестым чувством он ощутил, что рядом кто-то есть, и, не раздумывая, с ходу наугад нанес удар. Кулак прошел в воздухе, никого не задев. Зато в ответ ему прилетело – будь здоров. Мощные удары в корпус и в голову последовали один за другим в бешеном темпе. После четвертого Стена поплыл. Пятый откинул его на спящего Калишу.
Адекватно среагировал на нападение лишь Торпеда. Его глаза успели привыкнуть к темноте. Он отразил боковой удар, перехватил агрессора, швырнул его об сцену и атаковал сам.