Панафье был озадачен. Тем не менее, он быстро оправился.
– Я думаю то же, что думал, – сказал он. – Тогда ты рассказала мне длинную историю, но не сказала мне единственной вещи, которая меня интересовала.
– Что такое?
– Во всей твоей жизни была только одна истинная страсть – Пуляр. В тот день, когда ты согласишься рассказать то, что знаешь о нем, в тот день, я повторяю, твоя любовь к нему умрет.
Пришла очередь Нисетты смутиться, но ненадолго.
– Ты ошибаешься относительно чувства, которое мне предписывает мою сдержанность, – заметила она. – Нет, я не люблю его больше, но я стыжусь и боюсь. Почему ты хочешь знать этого человека? Клянусь тебе, он заслуживает только презрения и ненависти!
– Может быть потому, что зная его как следует, я мог бы одним словом помешать ему видеть тебя, если бы такая мысль пришла ему в голову, – пояснил Панафье.
Ревность всегда по вкусу женщинам, и это объяснение понравилось Нисетте.
– Ты делаешь из мухи слона, – сказала она.
– Нет, Нисетта, я знаю о нем слишком много, но недостаточно, чтобы согласиться не узнавать о нем больше.
– Я тебя не понимаю, – проговорила Нисетта, обеспокоенная последней его фразой.
– Нисетта, у меня очень хорошая память. Помнишь ли ты, что говорила об этом человеке в ту ночь, о которой ты мне сейчас напомнила?
– Нет, – сказала Нисетта, хмуря лоб и делая усилия, чтобы припомнить. – Впрочем, я была немного… Как и сегодня вечером, – прибавила она, пытаясь улыбнуться.
– Когда ты говорила о нем, твои глаза сверкали. «Если бы ты знал, как он был хорош, умен и весел! Как я веселилась с ним… Я его очень сильно любила», – говорила ты.
– Разве я понимала то, что говорю!
– Когда я спросил, любишь ли ты его сейчас, ты ответила: «И да – и нет».
– Я была не в себе, – сказала Нисетта, смеясь, в то же время смущенная воспоминаниями Панафье.
– Ты была откровенна, вот и все.
– Сегодня я не скажу этого, – нежно проговорила она.
– Но это еще не все. Когда я стал настаивать, чтобы узнать, каким образом родилась у тебя любовь к этому человеку…
– Ну, и что же?.. – с беспокойством перебила Нисетта.
– Ты знаешь, что не все мне сказала, и поэтому беспокоишься, опасаясь, что зашла слишком далеко.
Нисетта прикусила губу.
– Что я тебе сказала? – спросила она.
– Ты отвечала мне: «У меня ужасно ненасытная натура. Я любила этого Пуляра за его пороки. Стыдно сказать, что он сделал со мной. Придумай самое ужасное, что только можешь себе вообразить. Я ему повиновалась из боязни, а отчасти – и от испорченности моей натуры».
– Ну и что же?
– Если ты честно и откровенно скажешь, что значат эти слова, то все недоразумения между нами будут устранены.
– Ты этого хочешь, Поль? – серьезно спросила она.
– Да, хочу.
– Ты можешь узнать ужасные вещи, и в твоих глазах я буду выглядеть последней из женщин.
– Нет такого поступка, который не искупался бы раскаянием.
Эта фраза очень понравилась Нисетте, так как оправдывала ее поведение.
– Я расскажу тебе ужасные вещи.
– Я это знаю.
– И ты не оттолкнешь меня?
– Мы вместе разорвем эту страницу твоей жизни.
Нисетта сидела, закрыв лицо руками, не решаясь начать рассказ.
Поль обнял ее и сказал на ухо:
– Чего ты боишься, Нисетта? Неужели ты думаешь, что я ничего не знаю?
Нисетта сразу же подняла голову и сказала:
– Ты знаешь то, что сказал мне, но это все пустяки. Если бы ты знал…
– Хорошо я немного помогу тебе в твоих признаниях. Аббат Пуляр – это Рауль де Ла-Гавертьер. Он не только мошенник и кутила, но и убийца.
Нисетта вырвалась из объятий Поля, и с испугом отступив, как бы против воли проговорила:
– Ты это знаешь!..
– Не бойся, Нисетта, я обещаю тебе больше, чем прощение. Я знаю; но я хочу знать подробности.
– Хорошо, я расскажу тебе все. Ты не можешь презирать меня больше после того, что ты уже знаешь, – сказала она, решаясь на все.
– Сколько времени ты знаешь этого человека?
– Десять лет.
– Десять лет! Где ты с ним познакомилась?
– Я сказала тебе правду. Я познакомилась с ним в Латинском квартале. В то время он еще ходил в рясе семинариста; в этой одежде он бывал в кафе, на балах – и почти всегда под руку с женщиной. Все его знали, как аббата. От этого и произошло его прозвище.
– А ты знаешь, что он никогда не был аббатом?
– Да, я знаю его с того времени и виделась с ним очень часто.
– Он был твоим любовником?
– Да, три или четыре года, но это уже не имеет значения.
– Я тебя не понимаю.
– Я сейчас объясню. Его зовут «Аббат Пуляр» по имени одного расстриженного аббата из Латинского квартала, но это не его настоящее имя.
– Я знаю. Его зовут Рауль де Ла-Гавертьер, – сказал Поль.
– Нет, этим именем он называется только в клубах и у кокоток.
– Так каково же его настоящее имя?
– Андре Берри.
– Андре Берри? – вскричал Поль. – Что ты мне рассказываешь?!
– Что с тобой? – спросила Нисетта, удивленная тем впечатлением, которое произвели на Поля ее слова.
