– Он точно сошел с ума. Я сделал ему знак, что это мы и чтобы он остался на своем посту. Разве он не знает аббата?
– Он знает его, но мало, а Ладеш был со мной. А этот дурак по знаку, который вы ему сделали, понял, что как будто бы не нужно больше наблюдать и что аббат уже ушел.
– Согласитесь, что это смешно.
– Да, это правда, – озабоченно сказал Панафье.
Он был сильно раздосадован, что позволил обмануть себя, таким образом, и что все приготовления не привели ни к чему. Он даже не смел больше защищаться, и братья, видя его смущение, сжалились над ним.
– Послушайте, господин Панафье. Ну, не успели сегодня, успеем в другой раз. Не стоит отчаиваться из-за таких пустяков.
– Простите меня! Вы слишком добры ко мне. Я был глуп сегодня и предпочитаю, чтобы вы мне это сказали.
– Хватит, – прервал его Винсент, – садитесь за стол и поужинаем. То, что не удалось сегодня, удастся завтра. Он постоянно там бывает?
– Да, постоянно. Я расспросил, и мне сказали, что он приходил сегодня вечером и даже много выиграл, но никто не заметил, как он ушел. Этот глупец принял за него вашего зятя. Впрочем, извините меня, пожалуйста, господа, я поступил, как дурак.
– Но это совсем не ваша вина.
– Наоборот, именно моя. Нужно быть совершенно безумным, чтобы воображать, что вы могли выйти с этим человеком. Я должен был подумать, что этот дурак ошибся.
– Но если они оба говорят, что он пришел и что его не видели выходившим, то из этого нужно сделать вывод, что есть другой выход.
– Нет-нет, я отлично знаю дом. Все это просто немыслимо.
– Где ваши помощники?
– Внизу, в фиакре.
– Отпустите их и поужинаем.
– Хорошо.
Сказав это, Панафье вышел. Но Ладеша и Деталя не было в фиакре, так как напротив была открыта лавка, и они зашли туда, чтобы убить время.
– Вы можете идти, – с гневом сказал Панафье, входя в лавку, и, повернувшись к великану, прибавил:
– Ты, Пьер, редкостный дурак. Благодаря тебе дело расстроилось.
– Как, разве его там нет? – спросил Ладеш.
– Нет, он и не думал там быть. А ты, дурак, принял за аббата одного друга этих молодых людей.
Деталь покраснел, потом побледнел, выслушивая упреки Панафье. Он даже не в состоянии был ответить на его слова.
– Я увижусь с вами завтра, и придется начать все сначала, – сказал Панафье, уходя.
– Ну, мой милый, – сказал Ладеш своему другу, когда Панафье ушел, – выпить необходимо – это тебя развлечет.
– Мне никогда не приходилось выслушивать столько, – проговорил Пьер.
– Не обращай на это внимания, старина, а лучше слушай меня. За экипаж заплачено, а мы отправимся домой пешком и по дороге поговорим.
Ладеш позвал кучера и отпустил его. Затем, заплатив за выпитое вино, взял под руку своего друга и потащил его за собой на бульвар.
– Ну, старина, помнишь, что я тебе говорил недавно? Поговорим об этом снова. Одно из двух: или ты был небрежен, или ты был глуп.
– Что же я могу тебе сказать? В полночь легко ошибиться. Ведь люди не омнибусы, они не прикрепляют у себя на лбу фонарей.
– Нет, сознайся, что ты был небрежен.
– Ну, да, пожалуй. Может быть.
– Кроме того, старина, вот что я думал. Если бы они поймали аббата, то мы были бы им больше не нужны, а так как произошла ошибка, ты сохранил нам на некоторое время работу.
– Да, это правда, – наивно порадовался Пьер.
– Итак, я возвращаюсь к тому, что уже сказал. Если в их интересах поймать аббата, то в интересах аббата – суметь спрятаться. Поэтому, будучи ловкими, мы можем работать на одного и предупредить другого, конечно, за подходящую плату.
– Что ты говоришь?!
– Это удивительно, как ты мало думаешь! Завтра в 2 часа я отправлюсь туда и узнаю, что делать. Согласен ли ты идти со мной?
– Да, конечно.
– В таком случае, зайдем, выпьем немного.
В это же время Панафье возвратился к братьям Лебрен, говоря, что надеется в скором времени добиться удачи, решившись изменить тактику, чтобы найти того, на кого он смотрел, как на убийцу мадам Мазель.
По окончании ужина братья расстались с Панафье, назначив свидание на послезавтра, так как Винсент, старший из братьев, решил отправиться завтра к сестре узнать, насколько правдиво то, что они узнали от лакея в ресторане. Между тем Панафье с беспокойством говорил себе: «Каким образом мог он ускользнуть от нас? Но я отплачу ему».
Прежде чем начать вторую часть этой истории, мы должны извиниться перед читателем за те картины, которые показаны ему, но истинная история, которую мы рассказываем, заставляет нас описывать условия, в которых жили герои нашего рассказа. Чтобы уничтожить зло, необходимо показать на него. Чтобы залечить рану, надо знать ее глубину. Надо на все смотреть открытыми глазами – мы это и стараемся делать; в этом заключается неблагодарный труд нашей истории. В настоящее время он почти окончен, и самые ужасные сцены в этой книге будут происходить в обстановке более мягкой.
А теперь продолжим наш рассказ с того места, где мы остановились, но несколько месяцев спустя.
