Оно засветилось, и он несколько секунд смотрел на него, прежде чем начал писать.
За спиной раздался шум. В одно мгновение Альтаир схватил Яблоко, сунул в мешочек и спрятал под одеждой. Это проснулась Мария. Альтаир закрыл дневник, и, переступив через двух спящих матросов, прошел туда, где сидела Мария, откинувшись спиной на груду деревянных ящиков, дрожа и зевая. Она обхватила колени, прижатые к груди, руками, Альтаир сел рядом. По глазам девушки ничего нельзя было прочесть. Несколько секунд они слушали скрип корабля и плеск волн о его корпус. Альтаир не знал, день сейчас или ночь, и как долго они плыли.
– Как ты очутилась здесь? – спросил он.
– Разве ты не помнишь, монах? – спросила она лукаво. – Ты привел меня сюда, – прошептала она. – Я твоя спутница.
Альтаир закашлялся.
– Я имел в виду здесь, в Святой Земле. В Крестовом походе.
– А я должна была сидеть дома вязать и заглядываться на садовника?
– А разве не этим занимается любая англичанка?
– Нет. Я была необычным ребенком в своей семье. Подростком я любила играть в игры для мальчиков. Кукол я ненавидела, к огромному раздражению моих родителей. Я оторвала им головы.
– Своим родителям?
Она рассмеялась.
– Моим куклам. Конечно, родители старались приложить все усилия, чтобы я была послушной, и на мое восемнадцатилетие они сделали мне особенный подарок.
– Какой же?
– Мужа.
Он вздрогнул.
– Ты замужем?
– Была. Его звали Питер, и он был отличным собеседником, только…
– Что?
– Только и всего. Отличным собеседником. И ничего больше.
– Вроде как просто приятель?
– Вовсе нет. Мой идеальный муж принял бы те особенности моего характера, от которых так хотели избавиться мои родители. Мы бы вместе охотились с собаками и ястребами. Он бы учил меня спорту, учил драться, поощрял бы мое желание учиться. Но он ничего этого не сделал. Мы восстановили поместье его семьи, Халлатон-Холл, в Лестершире, и я, как хозяйка дома, должна была следить за хозяйством, приказывать слугам и, конечно, рожать детей. По меньшей мере трех. Двух мальчиков и девочку, желательно, и чтобы именно в таком порядке. Но я не оправдала его ожиданий, так же как он не оправдал моих. Единственное, что меня интересовало ещё меньше, чем иерархия и правила поведения в обществе, так это воспитание детей и роды, в особенности, преждевременные. Я четыре года отказывалась исполнять супружеский долг, а потом сбежала. К счастью, епископ Лестер был близким другом старого Лорда Халлатона, и смог аннулировать наш брак раньше, чем глупая импульсивная девчонка окончательно испортила мнение общества об уважаемом семействе. Конечно, с того момента я стала персоной нон грата в Халлатон-Холле, да и в самом Лестершире, а дома… ситуация была не лучше. Халлатон потребовал вернуть выкуп за невесту, но отец уже всё потратил. Поэтому я решила, что для всех будет лучше, если я исчезну. И я сбежала в крестовый поход.
– Чтобы заботиться о раненых?
– Нет, как солдат.
– Но ты…
– Я переоделась мужчиной. Разве я не обманула тебя тогда, на кладбище?
– Я знал, что ты не де Сабле, но…
– Не ожидал, что я женщина. Видишь? Годы шумного детства не прошли для меня даром.
– А де Сабле? Он тоже поверил?
Альтаир скорее почувствовал, чем увидел грустную улыбку у нее на лице.
– Сперва Робер мне понравился, – тихо произнесла она. – Безусловно, он увидел во мне потенциал, который упорно игнорировал Питер. И, конечно, он понял, как можно меня использовать. Чем он вскоре и занялся, – она вздохнула. – Хорошо, что ты его убил, – сказала она. – Он был плохим человеком и не заслуживал моих чувств.
– Это он тебе подарил? – спросил Альтаир спустя минуту, указав на её кольцо со сверкающим драгоценным камнем.
Она посмотрела на украшение и нахмурилась, словно только сейчас вспомнив, что носит его.
– Да. Он подарил его, когда взял меня к себе. Это всё, что связывает меня с тамплиерами.
Возникла неловкая пауза. Наконец Альтаир прервал молчание, спросив:
– Ты изучала философию, Мария?
Она с сомнением посмотрела на него:
– Я читала кое-что…
– Философ Эмпедокл считал, что вначале землю населяли примитивные живые существа: руки без кистей, головы без тел, глаза без лиц. Он считал, что эти ранние формы постепенно соединялись, создавая живых существ, которых мы видим вокруг. Тебе интересно?
Она зевнула.
– Знаешь, как смешно это звучит?
– Знаю… но могу привести совет философа Аль-Кинди: не бойся идей, независимо от их источника. Не надо бояться правды, даже когда она ранит.
– Я не вижу смысла в твоих словах, – она тихо рассмеялась, и звук показался Альтаиру теплым и сонным.
