Надзиратели вышли из оцепенения все разом, и бросились на Гришу скопом, опрокинув при этом даже дубовый стол. Гриша ждал их со спокойной и уверенной улыбкой. За своей спиной он услышал хлюпающий звук, и понял, что Тита пронесло от страха. Улыбка Гриши стала шире. Он уже предвидел, что сегодня пронесет не одного Тита.
Гриша взмахнул жезлом, когда его и толпу надзирателей разделяло шагов пять. Эффект был великолепен. Троих мордоворотов, вырвавшихся в лидеры, буквально разбрызгало во все стороны, четвертому, слегка отставшему, оторвало голову, остальных ударной волной повалило с ног.
– Всех порву! На куски растерзаю! – заорал Гриша страшным голосом.
Обезумевшие от ужаса надзиратели вскочили на ноги и бросились бежать, но уже не на взбунтовавшегося холопа, а от него.
– Стоять! – властно крикнул Гриша.
Надзиратели замерли, парализованные страхом.
– Ко мне!
Те покорно повиновались: подбежали и выстроились в одну шеренгу, скованные первобытным ужасом. Как и все невежественные люди, надзиратели были жутко суеверны, верили в леших, водяных, кикимор, упырей. То, что проделало это существо в обличии человеческом и в одеждах холопа явно указывало на его принадлежность к миру сверхъестественного. Надзиратели не знали, с чем они столкнулись, но зато они прекрасно понимали язык силы – свой родной язык. Неведомый демон тоже хорошо владел этим языком. Слишком хорошо. И надзиратели тут же признали его главенство.
– Упор лежа принять! – скомандовал Гриша.
Надзиратели исполнили приказ.
– Раз, два, раз, два, – задал счет Гриша. – Ниже отжимается, чтобы нос до земли доставал. Все, хватит. Встать! Бегом вон до того сарая.
Надзиратели, что есть мочи, бросились к сараю, но Гриша тут же заорал:
– Отставить! Команда «отставить» выполняется в два раза быстрее. Кому-то что-то непонятно? Еще раз!
Погоняв надзирателей полчаса, Гриша выстроил их перед собой и задал самый главный в их жизни вопрос.
– Кто ваш хозяин? – спросил он.
Надзиратели испуганно безмолвствовали. Наконец, один из них отважился попытать счастье.
– Помещик Орлов, – робко прозвучал он.
Гриша взмахнул жезлом, смельчак разлетелся на кровавые ошметки, забрызгав кровью своих коллег.
– Повторяю вопрос, – произнес Гриша. – Кто ваш хозяин?
Как ни велика была тупость громил, но некоторые педагогические методы очень хорошо действуют даже на низшие формы жизни. Поэтому надзиратели дружно гаркнули в ответ:
– Ты наш хозяин!
Репрессивных мер не последовало, что говорило однозначно – они сдали ЕГЭ.
– Хорошо, – поощрил новых подчиненных Гриша. – Очень хорошо. А как меня надо называть?
– Господин холоп? – рискнул кто-то, и тут же провалился на экзаменах. Забрызганные его кровью надзиратели вновь совершили интеллектуальный прорыв.
– Барин! – хором гаркнули они. – Кормилец! Отец родной!
– Барин – да. Кормилец – возможно. Отца родного вычеркиваем, я ваших матерей даже в глаза не видел. Теперь вот что, сынки, слушайте новый расклад. Я отныне барин в этом имении, оно отныне мое. Если кто-то так не считает, тот пускай встанет влево.
Несмотря на тупость, оппозиционеров среди надзирателей не нашлось. Наоборот, вся толпа резко метнулась вправо, даже затоптала двух нерасторопных куриц.
– Теперь вторая директива, – продолжил программировать персонал Гриша. – Поскольку я новый барин, а в особняке сидит и жрет половником черную икру старый барин, что у нас из этого проистекает?
Ответа не последовало – вопрос оказался за гранью понимания. Гриша, впрочем, не стал никого убивать, напротив, даже с охотой излил на подчиненных поток своей мудрости:
– Проистекает у нас вот что: два барина в одном имении быть никак не может, верно?
Все дружно кивнули.
– Следовательно, одного барина нужно разжаловать в холопы.
– Которого? – вякнул один из надзирателей. Гриша даже жезл не успел поднять – дурака забили насмерть его же собственные товарищи. Чувствовалось, что партия власти обретает единство и сплоченность, консолидируясь вокруг нового лидера. Всякое инакомыслие теперь подавлялось не репрессивными мерами сверху, но самой системой.
– Поскольку все уже поняли, что разжаловать нужно помещика Орлова и его дочь Танечку, предлагаю приступить к изгнанию новоявленных холопов из моего особняка. За дело, братцы!
Наверное, никогда и нигде свержение политического режима не происходило столь оперативно и гуманно, как в имении помещика Орлова. В арсенале – крохотном чуланчике в казарме, находилась дюжина карабинов и патроны к ним, но Гриша запретил использовать огнестрельное оружие. Ему совсем не хотелось, чтобы помещик Орлов или кто-то из его гостей отделался легкой смертью. Так что надзиратели, вооруженные дубинками и кнутами, свиньей двинулись вслед за Гришей к барскому особняку.
Штурм прошел быстро и без человеческих жертв. Господ застали за ужином. Те кушали, выпивали, вели благородные беседы на возвышенные темы, и вообще думали, что жизнь прекрасна. Но ворвавшаяся в особняк толпа надзирателей вернула их с небес на землю.
– Всех связать и запереть! – кричал Гриша, размахивая жезлом, как скипетром полководца.
