– Поговори об этом с Галиной, – предложила Ярославна, указывая Грише на дверь. Тот уронил голову и покорно поплелся на выход из операторской.
– С Галиной, как же, – ворчал он на ходу. – С ней поговоришь. Она же глухонемоозабоченная. Купили бы ей вибратор, что ли.
– Покупали, – сказал Ярославна. – Он у нее в первую же ночь перегорел.
– Ну да, понятно. С вещами надо бережно обращаться, а как она с… вибраторами обращается, я уже знаю. Как будто завтра конец света, и он уже никому не пригодится.
Ярославна отвела Гришу в его комнату и сказала:
– Спокойной ночи. Сейчас Галина принесет тебе ужин….
– Подожди! – закричал Гриша. Глаза его расширились, в них застыло выражение неподдельного ужаса. – Не уходи! Побудь со мной, а? Ты ведь хотела мне о чем-то рассказать, вот и расскажи. Я хочу слушать. Только не оставляй меня наедине с Галиной.
Ярославна из вредности сделала вид, что уходит, Гриша зарыдал в голос и упал перед ней на колени.
– Она вчера шпингалет в туалете сорвала, – бормотал он. – Сегодня мне не удержать оборону. Будь человеком! Где твоя христианская доброта?
– Ну, хорошо, – нехотя согласилась Ярославна. – Теперь вижу, что тебе очень хочется узнать больше о том мире, в котором ты проводишь основную часть времени.
– Ты даже не представляешь, как мне хочется, – быстро закивал Гриша, с опаской косясь на дверь. – Мне так хочется, что ноги сводит. Ты вот тут садись, на кроватку, тут мягко, хорошо. И рассказывай.
Ярославна присела на кровать, Гриша устроился рядом, но не слишком близко.
– Итак, – спросила девушка, – что ты хотел узнать?
– Все! – решительно сказал Гриша.
– Нет, так не пойдет. Я же не могу тебе пересказывать всю историю Руси со дня ее основания.
– Историю Руси я в школе учил, – сказал Гриша. – Там ничего интересного. Зато училка у нас была такая, что все пацаны только сидя отвечали, потому что когда кто-то вставал, сразу было видно, как ему предмет нравится. Ты лучше мне расскажи о том, как Тит дошел до такой жизни.
– Кто?
– Тит. Мой новый лучший друг. Я бы даже сказал – брат, но как представлю, что мы с ним могли выйти из одной… кхе-кхе… бухты, так сразу рвотные спазмы накатывают.
– Тит, это один из холопов? – попыталась внести ясность Ярославна.
– Да.
– А что именно тебе в нем не нравится?
– Мне в нем ничего не нравится, мужики вообще не в моем вкусе. Мне нравятся стройные высокие девушки с буферами третьего размера. Где-то я недавно одну такую видел…. Ладно, ладно, закончили с комплиментами. Так вот, про Тита. Тит, как человек, для меня загадка. Для меня загадка – человек ли он? По всем внешним признакам, он не человек, а скотина немытая, только я никак не пойму, какая. В деревне бывал, в зоопарке бывал. Всяких животных видел. Тит ни на одно не похож. Даже свиньи, по сравнению с ним, чистоплотные и хорошо пахнут.
– Неужели все так плохо? – усомнилась Ярославна.
– Плохо? – невесело усмехнулся Гриша. – Да вообще ни в звезду! Представь себе большую, нет, огромную кучу свежих фекалий, лежащую на солнце, в летнюю жару, над ней воздух колышется от смрадных испарений, мухи летают….
– Не перебарщивай с натурализмом, – убедительно попросила Ярославна. – Я сегодня еще не ужинала.
– Ладно. Ну, ты представила? А рядом представь Тита. Так вот лучше в эту кучу щучкой занырнуть, чем с Титом по-братски обняться.
Ярославна засмеялась, Гриша, нахмурившись, понял, что ему не верят.
– Если бы тебе предложили на выбор, поцеловаться с Титом или смертная казнь, ты бы что выбрала?
– Даже не знаю, – продолжая улыбаться, пожала плечами Ярославна. – Наверное, поцелуй.
– А вот и неправильно! – злорадно воскликнул Гриша. – Потому что если бы ты к Титу на расстояние поцелуя приблизилась и понюхала, тебя или паралич бы разбил, или синдром Дауна накрыл. Если Тита бросить в реку, всплывут даже водоросли. Если Тита зарыть в поле, то на этом поле ничего не вырастет. И никогда. Но это еще половина трагедии. Самое страшное в том, что у него клапан не держит. То ли сорвали ему его, то ли уродился с бракованным, но поп-музыка вообще не прекращается. Там, блин, у всех с этим проблема. И так они громко выдают, что даже вздрагиваешь и на небо смотришь – не сверкнет ли молния.
– Возможно, это обусловлено особенностями холопского питания, – предположила Ярославна.
– Питание там тоже не дай бог! – пожаловался Гриша. – Вообще удивляюсь, как эти бедолаги еще живы. Если бы меня так с детства кормили, я бы до своих лет не дотянул.
– Насколько нам известно, среди холопов очень высокая смертность, в особенности детская, – сообщила Ярославна. – Три младенца из четырех не доживают до месячного возраста. Из оставшихся половина умирает до года. Выживают лишь самые крепкие и выносливые. Но высокая смертность компенсируется обильным приплодом. Женщины, отобранные на племя, начиная с двенадцати лет, постоянно находятся в состоянии беременности.
